Проводник

Нет, понятное дело, человек и сам может добраться туда, куда должен. Рано или поздно всё равно доберётся. Весь вопрос: когда и как, в каком состоянии?

Признаться, этот самый каверзный вопрос: «Куда добраться, как и когда?» с самого начала стоял передо мною очень неясно, размыто и бесформенно. Это сейчас, после многих пройденных лет и событий, у меня в руках появился чёткий маршрут и расписание движения своей судьбы по жизненной дороге. Экипировочка, так сказать, слава Богу, обозначилась.

А раньше – в детстве, юности и молодости, руководство по тому, что называется значимым словом «Жизнь!», основывалось лишь на смутных интуитивных догадках, иногда нелепых предчувствиях и на более-менее остром, постоянно встроенным в натуру желанием знать…

И хотя я по сей день не устаю искренне и недоумённо спрашивать небеса: «За что, за какие такие заслуги или дела я, совершенно ничем не выдающееся существо, сподобилась встретиться с посланным Проводником?!» – вразумительного ответа так и не получила, да и вряд ли получу.

И с лёгким сердцем могу для себя идентифицировать этот конкретный вопрос как риторический.

Начну с начала… Двигалась я двигалась по этой самой жизненной дорожке: где ползла, где круги наматывала, где откровенно пятилась, местами, само собой, шла уверенно и чётко (хоть и недолго), и – пришла. Пришла к пониманию, что всё! Не могу больше! Настолько всё, как говорит моя мама, осточертело, что сил нет. Решила бесповоротно: сбегу к медведям (ударение на «ям»).

В лес, в глухую тайгу, в безлюдье! Туда, где всё так, как есть – нелицемерно, правдиво, законно и просто.

Такому решению предшествовало многое. Но главное, наверное, заключалось в какой-то внутренней сумрачной истерике. Куда ни глянь вокруг, всё какое-то лживое, воинствующее, продажное, не умеющее радоваться ни за себя, ни за других. Одним словом, человеческая общность, демонстрирующая свои всевозможные грани, сделалась для меня столь мало привлекательной, что возникло стойкое желание сменить её на природно-животное партнёрство.

Желание это росло, укреплялось, и я, перейдя тридцатилетний рубеж, окончательно в нём утвердилась. Но как человек хоть и не сильно, но всё-таки разумный, к тому же волею судеб успевший познакомиться и с нашей российской тайгой, и с условиями севера, я понимала, что ехать к медведям (опять же, ударение на «ям») зимой, – дело неправильное.