Проводник

Возможно, они и не понимали, зачем носится, но никогда и не препятствовали, провожая каждый раз так ценной для меня фразой: «Езжай куда хочешь, живи как хочешь, делай что хочешь!». Такое у меня всегда было весёленькое родительское благословение…

С родителями Наташки всё было совершенно иначе. Понятие свободы было заменено на понятие долга и обязательств; кто кому чего должен и обязан распределяла мать семейства. Нужно было придумать и именно ей представить внушительную причину для переезда, способную все долговые обязательства отложить на потом.

Мы сидели и думали. Перебирали разные варианты и тут же их отбрасывали, признавая их неубедительными. В какой-то момент приличные версии кончились, и мы умолкли, про себя обдумывая оставшиеся.

Нашу сумеречную раздумчивость нарушил вернувшийся Жорж.

– Привет! Чё сидим?! Кому молчим?!

Его причудашное приветствие разгладило наши серьёзные лица.

– Привет! А у нас новость! Мы в Москву уезжаем…

– Да ладно! Надолго?

– Пока собираемся насовсем…

– Ух ты! Класс!!! Ну и молодцы!

Ещё один, радующийся этой новости.

Я позволила себе быстренько пофантазировать: вот, если бы все умели так радоваться, пусть даже непростым решениям! Мы бы жили все в раю!!

– А что Аркадьевна?

– Только от неё… Благословила…

– Ну понятно… Это ж надо отметить! Я тут творожка вкусного принёс!

Он скрылся на кухне, шурша пакетами. Через минуту вернулся.

– Что это вы такие задумчивые?

– Жор, квартиру нужно будет освобождать, тебе что-то подыскивать.

Он потёр лоб, состроил полусерьёзную мину.

– Ну, решим… разберемся с этим. Это вы от этого напряглись?

– Да нет… – Наташка шумно вздохнула. – Что маме сказать думаем…

– Твоей?!

– Нет, блин! Ейной! – она кивнула в мою сторону. Подколола, по-своему.

– А-а-а-а… понятно… – и опять удалился.

Несколько минут мы провели в молчании, но не в тишине. По квартире разносился весьма своеобразный шорох из неопределённых источников.

Мы недоумённо переглядывались. Что там Жорж задумал?

Предугадать дальнейшее, даже вооружившись самым большим воображением, было нереально. В широкий дверной проём неспешной поступью вплыла карикатурно-галантная фигура, одетая в нечто невообразимое и держащая в полусогнутой руке деревянную палочку, по всей видимости, имитирующую мундштук.

– Жора!!!

Мы покатились со смеху. Он напялил на себя старый женский заячий полушубок, изнанкой наверх.