Комбик

Это неприлично!

В этот раз всем своим видом Николай Матвеевич показывал, что ритуал ритуалом, но, мол, у него есть еще что сказать… И действительно, после традиционных завершающих па он не открыл, как всегда, дверь своей каюты, а полез в рундук – подобие платяного шкафа под койкой, откуда достал и протянул мне большущую двухлитровую прямоугольную «шильницу» из нержавеющей стали с большой завинчивающейся крышкой. Она была тяжелой и побулькивала… Поймав мой изумленно-вопросительный взгляд, старпом, почти смущаясь, чего за ним раньше никогда не водилось, скромно сказал:

– Витя, вы за машиной едете! Вам пригодится…

Весь ужин я прижимал к себе чудо-флягу с двумя литрами спирта-ректификата, поглаживал ее и все боялся поверить неожиданно свалившемуся подарку, которому было суждено сыграть особую роль в дальнейших событиях…

А уже через несколько часов я вышел на пирс, где пришвартовалась «Мария Ермолова», чтобы увезти меня за автомобилем из «резерва» 11-й флотилии подводных лодок в неведомый Военторг.

Тот, кто никогда не ступал ногой на трап белоснежного круизного лайнера с прогнившего и покосившегося причала оторванной от Большой Земли военно-морской базы, не в состоянии понять чувств обычного подводника.

Наверное, они сродни ощущениям альпиниста, которого снимают с Джомолунгмы на вертолете, космонавта, пересаживающегося из капсулы в кабриолет, или шахтера, поднявшегося из забоя в ресторан «Седьмое небо» на Останкинской телевышке. Ночь и день, белое и черное, вода и пламя! Всего несколько ступеней и…

Другая жизнь ударяла по широко раскрытым глазам, врывалась в уши доброжелательными тихими приветствиями стюардесс в соблазнительно топорщившихся на всех местах униформах, щекотала нос доносившимися отовсюду запахами вчерашних пирушек… Трудно сказать, в какое состояние при этом впадал рядовой военмор.

Восхищенного восторга или ощущения приближающегося приятного приключения, отчаянной тоски по прошедшим в море годам или яркой вспышки в мозгу

«Ну и повезло же мне с местом службы!»

К категории пессимистов меня угораздило примкнуть всего пару раз из нескольких десятков круизов Мурманск-Гремиха или обратно.

Во всех остальных случаях стойкий оптимизм, если даже не эйфория, охватывали меня на все время пребывания на борту этого замечательного лайнера. Как и все блестящее, он был построен капиталистами, видимо, для капиталистов же, но, по иронии судьбы, эксплуатацию проходил за Полярным кругом на радость советским подводникам и членам их семей.