Испанский сон – 1. El sueño español

)

Вот уж кто благостен-то! Вот уж у кого голос-то благостный! – поп-толоконный лоб – да что там поп! – этот, видать, не меньше епископа… етить твою… вон какая шапка-то у него… мономаха… или ещё какого будьдога-думбльдора, не меньше…

– Берёте ли вы?

– Беру, беру, конечно… (что ж делать-то теперь…)

В конце концов потом можно быстренько развестись.

Что я, естественно, и сделаю. Сразу же – как только. Естественно!

Раз – и нету.

Хотя позор теперь на всю жизнь… Уж чего-чего, а позору теперь не оберёшься…

Не для Ладки, разумеется.

А она довольна. И, пожалуй, это главнее моих ощущений сейчас.

А там уж разберёмся как-нибудь. Как-нибудь разрулю.

Мне не привыкать. Не впервой…

– Согласны ли вы?..

Довольные Ладкины родители согласно кивают головами. Они согласны.

Ладкина мать утирает платочком нечаянные слёзы. И улыбается просветлённо и – мне – благодарно.

Отец – сдержан.

– Согласны ли вы?..

– Согласна, – шёлково шелестит было Ладка, но внезапно голос её обретает силу и это «ла» – атласное! – звучит неожиданно громко, звонко и чисто в переполненном притихшем и замершем зале… и уносится – туда, высоко… в округлую гладь купели.

Мне тоже хочется плакать. От ужаса.

Но я не плачу – от неожиданности.

Что ж теперь делать-то: раз он – не явился, а она – согласна?

И как только они успели так быстро всё обрядить-устроить?.

Меня обрядить… свершить обряд…

«Рукава длинны, панталоны длинны…»[17 - …Фрак на нём был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги. (Н. В. Гоголь «Мёртвые души»)]

Нет, не Собакевич конечно, но бледная спирохета.

Плечи козлова пиджака торчат на мне, будто сложенные крылья инопланетянина.

Штанины подвёрнуты прямо наружу.

И вообще – я чуть ли не босиком.

Ну не на каблуках же мне теперь? – в самом деле…

Мои длинные и убранные в высокую причёску волосы превратились в пепельный ёжик на затылке и в короткую – мальчишескую буквально – чёлку: взъерошенный выбеленный солнцем чуб.

Уши мои просвечивает насквозь внезапно хлынувшими в витражи потоками света.

Вот так вот и оженили… хлопца… – проносится в голове.