Французские тайны

Последнее утверждение переворачивало с ног на голову все мировоззрение Ольги, поэтому она все больше и больше склонялась к мысли о том, что все виденное ею в замке было сном.

Просто этот Жан Луи Шербон на картине похож на Игоря, вот и всплыли в ее душе воспоминания. А если учесть, что до этого она выпила на дегустации коньяка, а потом разомлела на ярком солнышке, то ничего удивительного нет в том, что она уснула.

Когда их автобус подъехал к отелю, Ольга почти убедила себя в том, что видела просто яркий красочный сон и успокоилась.

После заселения в номер первым ее желанием было лечь в постель и уснуть, однако приняв душ, она почувствовала, что проголодалась и хотела бы прогуляться.

«Надо же посмотреть на Ла-Рошель, раз я оказалась здесь», – подумала она.

Ольга уже пожалела, что отказалась от предложения Светланы пойти поужинать в ресторане, но делать было нечего, потому что все ее спутники сразу же ушли гулять, лишь побросав вещи в номера.

Но ей вовсе не нравилась невеселая перспектива просидеть весь вечер в номере, и она решила одна побродить по городку.

«Буду держаться центральных улиц, надеюсь, что не заблужусь», – подумала Ольга.

Она совершенно не умела ориентироваться в незнакомых местах. Игорь, смеясь, всегда говорил, что у нее топографический кретинизм. Она не обижалась, ей нравился этот термин, как, впрочем, и все, что он делал или говорил.

«Вот так всегда, – грустно подумала она, – в мыслях по любому поводу всегда только он, воспоминания о нем, слова, которые он говорил».

И это было правдой. После того, как его не стало, она ни минуты не жила без него, без того, чтобы не подумать, а как бы он отреагировал на тот или иной ее поступок, что бы он сказал, как бы посмотрел на нее.

Cмирившись на сей раз с диагнозом топографического кретинизма, и твердо решив не уходить дальше набережной, откуда был виден вход в отель, она вышла на улицу.

Ольга, хоть и была голодна, но войти в какое-либо заведение одной и попытаться объяснить на незнакомом языке, чего она хочет, не могла. Ей представлялось совершенно ужасная картина, как она будет что-то говорить, а ее никто не поймет и после нескольких бесплодных попыток, ей придется с позором уйти, не солоно хлебавши.