Исповедь отца

– Я вам сказать, все художник немного не такой, как все другой люди, но они самый, как это правильно сказать, слабые что ли, а вот! – ранимый люди, я много встречался с такими, русские говорят «художника можно обижать каждый».

– Нет, Соня – очень сильный человек, талантливый и сильный. Господь подверг ее большим испытаниям, я иногда даже пытаюсь понять, как маленький ребенок смог пережить такое и не только выжить, но еще и не опустить руки, заниматься любимым делом, прославиться, если хотите. Поймите, не потому, что это моя дочь, когда я вспоминаю, через что ей пришлось пройти, когда я думаю о том, сколько раз она начинала все с нуля… Она жизнь свою начала с нуля.

Благодаря ей и я начал все с нуля. Понимаете? Ну да ладно, зачем вам моя история, она долгая, нудная и грустная.

– Я не понимать, прошу вас рассказать, нам еще долго лететь, я хочу знать все о знаменитом художнице Сона Нури, я запомнить это имя.

Стюардессы начали раздавать прохладительные напитки и вино. Иностранец взял бокал вина, будто приготовился к интересному рассказу, а Сахиб – апельсинового сока.

– Хорошо, я расскажу вам свою историю, вы первый человек, которому я рассказываю всю историю от начала и до конца, может так даже лучше, столько лет я держу это в себе, пора от этого освободиться, вряд ли я еще когда-нибудь кому-нибудь ее расскажу.

Глава 2

«Какой я был счастливый еще вчера, Боже, какой я был счастливый», – думал Сахиб, сидя у окна больницы на Каширке, смотря на заснеженные детские качели во дворе.

Сахибу было чуть больше сорока лет, коренастый, уже изрядно поседевший мужчина. О его интеллигентности говорили только его глаза и манеры, а во всем остальном он стал похож на бомжа, на торгаша, нервного и потрепанного жизнью, словом, «лицо кавказской национальности» как принято здесь говорить. Да, действительно, ведь он и был бомжем на самом-то деле, без квартиры, машины, работы, да и деньги уже заканчивались. Да, так оно и есть, он – бомж. «Ну и пусть, я уже ничего не хочу от жизни, и никто мне не нужен, кроме дочери, только бы Сонечка, солнышко мое, выздоровела, а больше я ничего не хочу.

Я буду много работать, кем угодно, хоть грузчиком, уборщиком, да кем угодно, я все смогу, мы как-нибудь прокормимся, только верни ее мне, Боже!» – молился про себя Сахиб.

Он на мгновение задумался о своей жизни, что же он сделал не так, за что это все ему, почему, ведь он старался жить правильно, никого не обижал, никому не делал плохого.