Шок-контент. Рассказы, запрещённые Дзеном

Словом, учитывая весь мой анамнез и степень вирусной нагрузки к моменту обнаружения HCV в моей крови в 2007 году, остается думать, что обзавелась им в период моих злоключений 1990-го года.

Шок и принятие

Первые несколько недель, после постановки диагноза хронический HCV, прошли, как в тумане. Я часто плакала. Этому поспособствовала беседа с доброй тетенькой инфекционистом, которая глядя на меня грустными глазами, как на обреченную, сообщила, что гепатит С – это ласковый убийца, что после заражения в среднем живут 15—20 лет и что с моим генотипом и вирусной нагрузкой излечение единственным известным, на тот момент, методом не светит.

Сейчас уже не припомню с чем был связан следующий прием в инфекционном кабинете, но на этот раз врач сказала:

– Я, конечно, поставлю вас на очередь, т.к. курс лечения стоит до двух миллионов рублей. Но скорее всего, даже если дадут квоту и вас начнут лечить, то при отсутствии через три месяца эффекта, до конца курс лечения проводить не будут.

К тому же неизвестно ещё, как вы будете переносить побочку от химиотерапии… Некоторые переносят очень тяжело. Неделями держится температура под 40, выпадают волосы, ломает все тело… Ну химия – она и в Африке химия.

Кроме того, доктор дала список обследований и анализов, которые предстояло пройти, чтобы получить гипотетический шанс на включение в список «счастливчиков» которые получат лечение за государственный счет. Пробежав глазами по длинному перечню, я поняла, что чтобы попасть в эту программу, надо обладать здоровьем космонавта, которым я не обладала.

И знаете, как-то подотпустило. Я приняла решение – забить. Забить и забыть. И продолжать жить, как жила.

Жизнь с гепатитом

Но забывать о диагнозе мне не сильно-то давали. По несколько раз в год медсестра из инфекционного кабинета звонила или оставляла записку в двери квартиры с просьбой посетить инфекциониста. Наверное, от них требуют отчетность о проведенной работе с теми, кто состоит на учете.

Правда, вся медицинская помощь заключалась в пальпировании печени во время приема, в сочувственных взглядах и в направлении на биохимию крови на печеночные показатели, которые, счастью, до поры до времени были в пределах нормы. Никакого лечения мне не предлагали. Даже о вспомогательной терапии речи не шло.

Ах да! Мне же дали распечатку с диетой, предупредив, что если не буду оную соблюдать, то проживу еще меньше.