Призраки

Слушая её, я обычно представлял плотный комок мозговых извилин. Он имел хорошо поставленный голос и в своих репликах всегда был убедителен и твёрд. Ему трудно было возразить, потому я окрестил его Лоб.

– Между прочим, твои родители познакомились в автобусе. А ты напугал девушку и должен извиниться. – Возразила вторая. Тот, кого когда-то грызла совесть, поймёт, каким я видел эту часть себя: этакий упрямый мышь. У него не было ни голоса, ни доводов, но он почти всегда брал верх, так как был чрезвычайно настойчив и имел поразительный нюх на то, что мне хотелось сделать, но на что я без его поддержки не решился бы.

Я называл его Грыз.

– Твой отец знал, как себя вести с девушками, однако, как видно, яблоко от яблони иногда падает очень далеко. – Сказал Лоб, как отрезал, а затем отрезал ещё раз. – К тому же у тебя уже есть дама сердца.

– Да? – Мой внутренний мышь поднял торчащие редкой щетиной брови, демонстрируя недоумение. – Как это я не заметил её?

– А кто с Анной бродил меж сосен и кипарисов и два часа рассказывал о зоопсихологии, душах осьминогов, львов, собак и прочей живности?!

Грыз вздохнул.

 – Неудачная тема, согласен. О маринованных кальмарах Анне было бы интереснее.

– А кто на её бюст заглядывался? А? – Не унимался Лоб.

– Всё! Стоп! – Приказал я им обоим, испытывая почему-то страшную неловкость и жар в краснеющих ушах, хотя помнил, что смотрел на Анну так, как было принято смотреть на девушек в кругу моих сверстников: уверенным, оценивающим взглядом бывалого оценщика.

Такой взгляд, по моему убеждению, ничего не значил и не мог налагать никаких обязательств. Во мне давно жила уверенность, появившаяся не известно откуда, что где-то есть девушка, предназначенная только мне, увидев которую, я сразу узнаю, и с ней всё будет иначе.

– Сейчас куплю соль и сотворю себе омлет с грибами по итальянски! – Скомандовал я себе, стараясь настроить голову, как приёмник, сбившийся с привычной волны, после чего попытался представить этакий золотистый курган на тарелке, сияющий под лучами моего испепеляющего голода.

Однако, моё сознание нарисовало другие картины. Я снова увидел Её, шаг за шагом до скоропостижно замёрзшего спортсмена и тут же остановился, осознав, что исчезновение девушки в этом моменте моих воспоминаний не имеет никаких объяснений.

«Он улетел!» – Вдруг вспомнил я слова замороженного.

– Чушь какая-то. – Сказал я себе. Слишком много Стивена Кинга на ночь.