Дом из парафина

]на рыхлой земле.

– Ну не расшевелить тебя на нормальный разговор! Скажи хотя бы, кто твой любимый учитель?

– Ница.

– Че?

– Учитель-ница. Инесса Альбертовна.

Грузчик хмыкнул и отвернулся.

– Прогуливать позволяет, потому?

– Часто посылает нас за дровами и сухими ветками в местный парк. Весело же. У нее руки всегда в саже: она в школе печку топит целыми днями. Так увлеклась этим делом, что утерла бы нос любому кочегару.

– И за это вы ее любите?

– Вполне себе повод. Да и в промежутках между топкой она репетирует с нами разные литературные вечера для целой школы: то на юбилей Лермонтова, то на день рождения Пушкина.

Вовчик, хоть и кудрявый сам, по-настоящему вжился в роль Пушкина, когда Инесса Альбертовна ему той самой сажей лицо загримировала. – Сандрик выцарапал усатого персонажа Супер Марио, победоносно стоящего на одном из танчиков. Тот держал в руках, как трофей, огромную керосиновую лампу. – Вот только уже полгода как Инесса Альбертовна в школе не появлялась. Говорят, ребенка ждет. Слышали, что родила на днях.

Ловким щелчком указательного пальца грузчик стрельнул окурком, проводил взглядом дугу потухающего огонька.

– Больно он тебе вломил?

– Нормально. – Сандрик поспешно встал. – Я отдохнул. Пошли работать. Мало осталось.

– Миша! – издалека к ним бежал сутулый старик. Добежал и, едва справившись с одышкой, протянул маленькую коробочку. – Вот, возьми. Вырастет, волосы закалывать будет. Ручной работы. Поздравляю тебя, дорогой!

Грузчик открыл коробку и бережно достал из нее маленькую металлическую заколку в форме бабочки.

Обнял старика за плечо. Смутился. Отвернулся от Сандрика и спрятал коробку в карман.

По окончании работы Миша отыскал лампу на рынке, покрутил, проверил. Расплатился. Но Сандрику отдавать не спешит, время тянет, рядом на бетонный выступ присел.

– Мама как? – Ловким щелчком зажег очередную сигарету и сразу затянулся, пряча в карман зажигалку.

– Слегла опять, – неохотно ответил Сандрик.

– Хуже ей?

– Может быть.

– В больницу чего не ложится?

– На этот раз отказывается. Тебе-то чего?

– Ишь какой! – грузчик ухмыльнулся, оглянувшись через плечо. – Пушок над губой повылазил, так уже думаешь, что вырос? Мало пожил.

– Лампу отдай, как договорились, и больше ни меня, ни маму не увидишь. Живи как знаешь, – Сандрик решительно собрался уходить.

– Послушай… – грузчик вдруг замешкался. – Постой.