Дом из парафина

Скажет сейчас: платите больше.

Вернувшийся хозяин квартиры никакого клапана так и не нашел. Он выложил Сержу двадцать тысяч рублей на новый клапан и велел, чтобы Серж приехал на следующий день.

Через месяц полило как из ведра. Две недели не прекращались дожди. И вызовы не прекращались тоже. Ну и слава богу, вторила Жанна: не хватало еще, чтобы вызовы прекратились.

Так однажды Серж вышел в дождь чинить сантехнику на районе, и клетчатый мешок намок, а старые инструменты оставили на нем несмываемые пятна ржавчины.

Стоя на холоде, промокший до нитки, Серж потеребил мешок, пытаясь разбудить в себе старые воспоминания. Воспоминания не то чтобы стерлись. Но исчезли сопровождавшие их запахи и голоса. Исчез тот магический свет, как в диафильмах из детства, когда мир будто слегка подсвечен. Все исчезло. Только голые воспоминания и остались.

Возвращаясь в кромешной темноте домой, Серж остановился у захламленной мусорки, выпотрошил содержимое мешка на асфальт, переложил инструменты по карманам куртки и брюк, достал сигарету, закурил.

Потом он замахнулся, выкинул непотребный мешок за мусорную горку, сплюнул в лужу и пошел себе прочь. А на следующий день он дал Жанне перешить что-то другое, черное и неприметное, чтобы очередных пятен не было видно.

Прыжок веры

Жанна вышла на балкон и закурила.

– Смотри. Опять. Дважды уже за сегодня, – небрежно бросила она и указала подбородком вниз, в сторону длинного темного пятна, медленно ползущего по улице.

Серж вышел на балкон, прикурил от Жанниной сигареты, и вместе они затянулись, довольно щурясь.

– Вчера заняла гречку у нас в магазине. Еле дала, представляешь?! Дико так посмотрела и грубо бросила пачку под нос.

– Кто? Натела, что ли?

– Ну вот представь себе.

Черное пятно окончательно выползло из-за угла и полностью растянулось под балконом.

– Стыда нет. Сколько мы ее выручали! – фыркнул Серж и стряхнул пепел.

– Да. Жаловалась еще, мол, болеет и постоянно деньги нужны на лекарства. Но она та еще живучая дрянь, – заключила Жанна, ткнув пальцем в сторону воображенной Нателы где-то между балконом пятого этажа и черным пятном на асфальте.

Тем временем пятно сгустилось, завыло, закачалось. Но вскоре снова двинулось дальше.

– Ну что, сварить гречку эту злосчастную? Сука! Отбила желание ее готовить.

– Ну свари. Мне все равно. Полезет.

– Не поняла? – Жанна нарочито мягко положила ладонь на перила балкона и с деланным любопытством уставилась на Сержа.

– Свари, говорю.