Традиции & Авангард. №1 (8) 2021 г.

Я перезвонил минут через десять – чтобы узнать: опять ничего не выходит.

– Не запомнит он. Собьется.

– Совсем никак?

– Ну… читает, конечно. Но не понимает ничего. Сидит, ножкой болтает и противным голосом: «Тыща лошадей, подков четыре тыщи…» Не зацепило. С другой стороны, что ему эти лошади, Шамиль? Маленький еще. И перескакивает все время, конечно. Не запоминает. Длинно все-таки очень.

– Длинно, – сказал я. – Во!

– Чего?

– «Доплыви».

– И как назвать автора? Поэт «Черный Лукич»?

– Зачем? Вадим Кузьмин.

Все условия: современный, поэт, стих классный. Не про красноармейцев. И у меня в ноутбуке слова уже есть.

– Да он же петь будет.

– Не. Он, кажется, «Лукича» и не слышал толком.

Я был в этом почти уверен, потому что «Черного Лукича» (он в свое время был собратом Летова по «сибирскому панку», а потом ушел в написание очень светлых, прозрачных и истинных каких-то песенок) открыл для себя парой недель раньше, сильно на него запал, но слушал только с ноутбука – потому что были только mp3-файлы.

И, соответственно, в наушниках. Раю, конечно, мое увлечение зацепило, хоть и не до крови: парой песен я ее заставил насладиться. Детей спасал поздний час: я общался с музыкой перед сном, сильно после полуночи.

– Да ладно, пока мы найдем. Диктуй, – сказал Рая после короткого раздумья.

– Пиши. Будет темная ночь после долгих боев. Запятая…

Перезванивать я уже не стал: работа затянула. Да и чего там беспокоиться – учить три строфы совсем простеньких. Если уж и с ними не сладит, то можно не беспокоиться за будущее наследника, а хладнокровно вить себе петельку.

Домой я приехал совсем в ночи, дети, как всегда, спали. Сонные какие-то они у меня.

– Ну как?

– Выучили вроде, – сказала Рая неохотно.

– Что не так?

– Да нет, все нормально. Просто я на кухне была, а он в зале учил. Сначала, конечно, кривлялся. То бубнит, то петь начинает, как любит, – клоунским голосом. Весело человеку. Я пару минут потерпела, а потом к нему подошла и говорю: «Нурик, ты представь.

Ночь. Темнота. Холодное море. Все погибли. Только один моряк выжил – и плывет. Берегов не видно, ничего не видно, только звезды блестят. А он плывет. Представь. И только после этого читай».

Он выслушал, покивал. Я на кухню опять ушла. Надолго, думаю, не хватит, сейчас опять кривляться начнет. А он притих. Бубнил под нос, бубнил. А потом читать начал. Очень правильно так, с чувством. На последних словах, знаешь, прямо голос зазвенел.