Чугунный мост

Человек в 22 один, а в 32 уже совсем другой. На тот момент, в молодости, все принятые решения кажутся верными, но потом ты меняешься.

Теперь любовь Эллы, её последняя любовь, (а она не сомневалась, что это её последняя любовь) жила лишь для того, чтобы помогать Марку. Так решили за неё сегодня, 31 июля 2019 года тётя Лаура, Лимонов и официант Эдик. Во всяком случае, свою миссию Элла видела именно в этом.

Глава 4

Ереван. Август 2019 года

Марк поехал к матери. У неё заканчивался инсулин и шприцы.

Он купил всё необходимое в аптеке недалеко от своего дома. Продавщица его давно знала, и часто отпускала ему лекарства под честное слово. Сегодня у Марка также не было денег, и он обещал расплатиться на следующей неделе. В этой части города, в районе Бангладеш, где проживала его мать, было особенно пыльно и неопрятно. Дома, которые выросли тут сравнительно недавно, уже казались ветхими. Воздух стоял непроницаемой стеной и когда ты шёл, создавалось впечатление, что ты прорываешь что-то плотное, некие невидимые обои. Вот ты прорвал головой это полотно жаркого воздуха, прозвучал громкий хруст. Потом просовывается левая рука, правая, потом ноги, и так каждые 20–30 метров.

Мать Марка жила в двухкомнатной квартире на втором этаже девятиэтажного здания. Когда в 1989 году семье профессора Рубиняна была выделена квартира, Рафаэл Петросович спросил свою жену, хотя на тот момент они уже были в разводе, на каком этаже она хотела бы иметь квартиру.

– На втором, – ответила она, и сразу же стала пояснять. – На первом опасно. Преступность всё-таки какая-никакая, воры-домушники. От них окна нужно защищать. А я не люблю решётки на окнах. Это какое-то ограничение свободы. Более высокий этаж ставит тебя в зависимость от лифта, если он предусмотрен в доме. А в нашем случае, как я понимаю, лифт есть. Поэтому второй этаж— то что надо.

Рафаэл Петросович обставил квартиру для бывшей супруги, а сам переехал в другую квартиру, кстати, в том же районе.

Свою прежнюю на проспекте Комитаса они сдавали.

Марк открыл своим ключом дверь. Вошёл в коридор, поставил сумки с продуктами на пол, и не разуваясь прошёл в комнату.

– Ма? Я пришёл, – он положил на журнальный столик инсулин и шприцы. Мать сидела в кресле и вязала. Отрешённо куда-то смотрела, но не на Марка. Только когда он вышел из комнаты со словами, «вымою руки и вернусь», она как бы проснулась ото сна.