Ангелочек

– Отец у него – полный генерал!

– Так он заинтересовался вами? – Альберт кроил из себя дурака и таращил глаза, якобы от восхищения.

– Ну это если бы я захотела… Подумаешь, генералов мы не видали, – нагло заявила техник-смотритель. – Я сына выбрала, он моложе.

– Тоже генерал? – интимным голосом поинтересовался Пыжиков.

– Да нет, – отмахнулась девушка, – он адвокат.

– Тоже полный? – не сдержался Альберт.

– Полными бывают только генералы, полковники, ну и там еще… Вот я в прошлом годе отдыхала в Приозерском санатории…

Далее последовал рассказ о фееричном отпуске среди офицерской элиты, о том, как ее носили на руках, поили шампанским и замуж звали.

Алик вполуха слушал эту трескотню, прекрасно понимая, что в пригородных санаториях отдыхают только отставники, которые пьют кефир, а уж если б кто из них решил взгромоздить на себя эту тушку, то дело закончилось бы никак не ЗАГСом, а реанимацией. На сообщении о том, что она скоро будет адвокатской женой и хозяйкой пятикомнатной квартиры, он решил, что с него хватит и пора брать быка за рога.

– Так может, выпьем шампанского?

– Я на работе, – неуверенно возразила Надюшка.

– Ну вы же тут босс, – польстил Алик, – а бокал легкого вина совсем не помешает.

И повел ошалевшую девицу в гастроном напротив.

Как только они переступили порог магазина, Надюшка неожиданно закапризничала.

– Не хочу шампанского! Вот пива я бы выпила, оно не такое пьяное.

Сворачивайте влево, там в розлив продают!

«Ну и слава богу, – подумал Пыжиков, – дешевле обойдешься». И поторопился.

Девица основательно уселась на широкий подоконник и стала оттуда давать указания Альберту, продавщице и небольшой очереди у прилавка.

– Сразу по две больших берите! Нет-нет, мне только светлого! Любаша, «семерочку» открой и водочкой в кружке разбавь. Пополам. А ты куда, рожа немытая, лезешь? Пропусти моего кавалера, не переломишься.

Альберт, вы ждите, Любаша сейчас нам коктейль сделает! Эй, ты! Тебе говорю, хайло со щетиной, вали в сторону! Любаша, и закусочку какую-нибудь сочини!

Видно было, что она тут свой человек.

Через полчаса, проведенные на подоконнике, Пыжиков пришел к выводу, что с великим имажинистом пилось куда как веселее, – по крайней мере, Есенин молчал. Еще через час он понял, что эту «шапку Мономаха» ему не снести.