Свидетельство о нерождении. В стихах

Изощряющимся

Из написанных раньше

Не лейте жира на страницы,

Переборщив с игрой в слова,

Но будьте проще! Чтоб напиться

мог человек, живой едва…

Не напиться

Все концентрации малы

для ясности простых напитков.

Я страх поила бы с иглы,

уча смирительной улыбке.

Пускай хотя бы день один

сравнит естественность и дозу.

Но всякий раз серотонин

меня проигрывал психозу.

Страх, не наученный любви,

сжигал улыбку концентратом,

не обнаружив половин,

где каждая быть каплей рада.

Зачем тогда всё?

Из написанных раньше

Милый мой, на этом свете

Всё давно произошло.

Так же падал в душу ветер.

Так же белое мело.

Шатко, валко, понарошку.

Много, мало, пустота.

С человеком, с другом, с кошкой.

С этим, с той ли. Лёг – не та.

Не дойдя до половины,

Половинку потерять,

Не успев найти… Повинных

В виноватых не сыскать.

Ничего не будет лучше!

Утро катится в закат.

Хочешь хуже?!.. Значит, нужен

Человеку этот ад.

Что своё, что чужое

Любимых больше не ищу.

Своей любви не предлагаю.

Даётся повод – я грущу.

Отнять и повод – умираю.

Чужие правила претят.

Свои – оставили без дома.

И очень хочется назад,

но и вернуться – незнакомо.

Ч т о  мне любимые теперь,

когда исправить – слишком поздно?

И я, больной, безродный зверь, —

для них ненужная заноза.

Наивно верила словам,

в которых люди упражнялись

и рифмовали тут и там

натренированную

жалость…

Ты ли я?

Вот бы наняться к себе, типа я

в собственном теле – доставщик чужого.

Можно схалтурить, где раньше нельзя,

галочки ставить и ждать выходного.

Дома не помнить, ни кто ты, ни где:

нет оболочки – и нет содержанья.

Мокнуть не надо в сквозной высоте.

Снизу – протечка, но не раздражает.

Тело – чужое. Течёт ли, горит —

платишь не ты и не ты отвечаешь,

если исчерпан казённый лимит

личных вложений для дружбы с врачами.

……

Только очнёшься – в тоннеле темно.

Свет экономят при встрече придурка.

Тело профукал. С в о ё!

Выходной?

Нет! – увольнение.

Выгорел, сука…

«Судьбы неповоротливая роль…»

Судьбы неповоротливая роль

исчерпана чужими рычажками, —

а я играю в честное зеро,

ум’ершим быть любимой привыкая.

При жизни не умеют так любить,

да и заря рассвет не привечала.

Но кто-то за рогожевую нить

полвека дёргал, жертвуя мочало.