Свидетельство о нерождении. В стихах

Людьми, которым всё простительно?

Недолизнуть – но оплевать

и на открытках поздравительных

слог эпитафий упражнять…

Капризные

Забытых заново не пробуй!

Они – заложники стиха,

где рифмы – та же требуха,

но лучшей требуют утробы.

Каприз капризу – не указ,

да получается иначе:

пока размером озадачен,

и смысл сливаешь в унитаз.

………

Ты можешь убеждать и дальше,

что я примерила не то

и что свободное пальто

всю стройность делает пустячной, —

но даже осень не поймёт,

откуда в мире столько грязи

и почему чужой заразой

зовут свой рынок нечистот…

Что мне оценки и слова,

когда оценщик без доверья,

и чем просторней вещи мерю,

тем хуже помнит голова

забытых заново…

Чехарда

Мой новый день не будет одинок.

Оставит одиночество на завтра,

а завтра передвинет прежний срок

и «где-то» трансформирует

в «куда-то», —

до бесконечности

стирая календарь,

до бесконечности

его же продлевая…

Не смейся.

Это только чехарда.

Но только потому

я и живая.

Недоскрещённая

Ноги вышли в открытые окна.

Руки дома остались писать.

Лишь меня не спросили о сроках

р а с ч л е н е н и я  на небесах.

И отправили в разные жизни

по кускам – наблюденья вести,

как легко нарожал афоризмы

не сумевший две мысли скрестить.

Один плюс один

Пересохшему озеру нечего

о себе рассказать отражению.

По нему не скучают купания,

и напиться никто не спешит.

Пересохшее озеро вечером

доверяет единственной женщине —

подружиться покойными спальнями

и наутро воскреснуть – и жить!

Сакральная обнажённость

Раздетой улице не нужен

цивилизованный наряд.

Ей нравится развратность лужи,

не ублажающей твой взгляд,

а просто для себя кайфуя,

пока не высохнут толчки

дождя, чьи ревностные струи

лишь глубиной и высоки.

………

А что увидят в этом люди,

раздетой улице плевать.

Природе негде спрятать груди,

зато не надо и скрывать!

Новогодняя распутица

Нет в этих окнах вида из окна.

Формальность экспозиций, и всего лишь.

Но главная распутица видна:

зима —

в которой грязь не заморозишь.

Детали не изнашивают взгляд.

Одна недоразвившаяся серость, —

где чёрный день и серому так рад,

что даже ночь в цветное разоделась.

И пусть другие смотрят из окна,

ища в нём прошлогоднюю природу.