Чезар

Я мог бы выцедить из себя слова и даже правдивые, я мог бы дать ей надежду, но что-то ослабляло меня, что-то говорило, что это как минимум не честно. Хочет ли она идти по этой топи ещё год, два? Есть ли смысл в отношениях, которым каждые полгода нужен диализ, чтобы очистить их кровь от яда сомнений? Надо жениться на ней. Да надо… Это наверняка изменит её, но не изменит меня: вот в чём проблема.

Мне не плевать. Просто именно сегодня я не способен любить. Сегодня город, «Чезар», Рыкованов стоят передо мной стеной и заслоняют обзор.

Меня поймали в низшей точке, на том дне, которое и есть наша форма стабильности.

– Что ты молчишь? – спросила она почти жалобно. – Мне что делать? Идти?

– По-моему, ты уже решила, – ответил я устало. – Харитонов – это хороший подарок к юбилею. Пусть будет и от меня тоже.

Она вспылила:

– А чего ты ждал-то? Не могу я всю жизнь вот так…

– Как?

– Вот так! Тебя или убьют, или посадят! Я боюсь за тебя, боюсь за себя. Я всех твоих Рыковановых боюсь!

– Чего ты боишься? Рыкованов давно не тот.

Я сотрудник юридического отдела.

– Юридического? Ты в службе безопасности! Ты – решала, который подметает и подтирает за другими.

– Да что на тебя нашло?

– Я войны боюсь, – прошептала она вдруг.

Она подняла стакан, прижалась к нему, и его край стукнул по её зубам.

– Войны? – не понял я этой резкой смены курса.

– Мне кажется, скоро будет большая война.

– Прекрати! Ничего не будет. Кто в XXI веке будет развязывать войну? У нас ядерное оружие есть.

Никто не рискнёт.

– Вот такие как Рыкованов и рискнут! Для вас жизнь ничего не стоит. А этот мальчонка: что он вам сделал? Может быть, он и неправильно говорил, но разве можно так?

Я недоуменно смотрел на её раскрасневшееся лицо. Она готова была заплакать.

– Какой мальчонка? – удивился я.

– Эдик ваш. Зачем вы его? – губы её дрожали. – Ему всего двадцать семь было.

Ах, Эдик… Узнала же. Наверняка уже весь город гудит. Начиталась ерунды в интернете и смотрит теперь жалобно, точно лань – ненавижу этот кроткий взгляд.

И не статей начиталась, а комментариев от анонимов, которые выдают себя за инсайдеров и несут всякую чушь. И чем она безумнее, тем больше в неё верят.

А задело её не само происшествие, а тот факт, что бедолага Эдик не доскрипел до юбилея. Двадцать семь лет, подумать только! Вот было бы ему тридцатник, уже не жалко.

Я долго держал её взглядом, а потом произнёс:

– Ты такие мысли оставь. Оставь, оставь. Никто его не трогал.