Чезар

 – Я не просто так спрашиваю!

Боль её слегка отрезвила. Опешив, она процедила:

– Хотите на Лиса всё повесить? Сами напортачили, сами разбирайтесь! Он тут не при чём!

– А ты откуда знаешь? Может, расскажешь?

– Я вам ничего не скажу! Я знаю, кто ваши хозяева!

Она снова вцепилась в меня и стала толкать вниз.

– Угомонись ты! – я пытался ослабить её хватку: в запале она сжимала мой рукав так, что ногти прокусывали ткань до кожи. – Хозяева у меня те же, что у твоего отца…

– Отца не впутывайте! Он и так вас боится.

У него со здоровьем не всё в порядке, а вы его пугаете. Он всё равно ничего не знает.

– А ты знаешь? Вот и расскажи мне, а уж я твоего отца в обиду не дам.

– Угрожаете?! – она снова зашипела, как загнанная в угол кошка.

Абсолютно дикая. Борясь с ней, я даже не заметил, как она столкнула меня на середину лестницы. Наконец мне удалось отцепить её руку, я одёрнул пиджак и протянул визитку:

– Ладно, успокойся и слюни подбери. Если захочешь помочь своему другу – мне позвони.

Он пропал, и, может быть, ещё не поздно ему помочь. Но решай сама.

Визитку она не взяла, вместо этого зачем-то положила мне на лоб ладонь и довольно сильно прижала её. Рука у неё была горячая и сухая.

Когда я сел в машину, всё ещё приходя в себя от этого гейзера эмоций, голова заболела там, где её коснулась Османцева. Это была тупая пульсирующая боль, словно кто-то давил мне на глаза изнутри.

– Колдунья чёртова! – прорычал я.

На утро Пикулев улетал в Москву.

В отчёт для него я включил всё, что удалось выяснить, отметив версию с причастностью Отраднова как наиболее вероятную. Я перечитал отчёт трижды и отправил Пикулеву и Рыкованову.

К ночи голова разболелась так сильно, что пришлось выпить полстакана коньяка, а потом – две таблетки анальгина.

* * *

Пять дней поисков не дали результата: Отраднов заныкался так хорошо, что даже попытки отследить его по видеокамерам оказались бесплодными. Он несколько раз появлялся в Челябинске до 8 июня, но после смерти Эдика под камеры не попадал.

Из Москвы Пикулев вернулся возбуждённым и агрессивным, и хотя переговоры с администрацией сложились в нашу пользу, он не был до конца удовлетворён. Он требовал разобраться с гибелью Самушкина как можно скорее, спрашивая меня об этом ежедневно.

СМИ активно муссировали версию нашей причастности, и сумасшедший старик Галатев и госпожа Чувилина без обиняков называли убийство заказным.