Пробуждение

– Двадцать третьего февраля? – подсказал Глеб, девочка кивнула. – А вы всегда жили в Питере?

– Нет, переехали недавно, я ещё в садик ходила, мама говорила, что от какой-то двоюродной бабушки осталась квартира в наследство, – девочка во все глаза смотрела на допрашивавшего её мужчину.

– В каком городе вы жили, помнишь?

Настя задумалась, очень старательно вспоминая.

– Вы жила далеко отсюда, надо было ехать на поезде, или лететь на самолёте? – задавал наводящие вопросы Глеб.

Девочка рассмеялась, и ответила:

– Мы приехали на автобусе.

– Красное село? – догадалась Айрис.

– Да, – радостно подтвердила Настя, – точно. Красное село.

– А сколько лет твоей маме, было – знаешь? – задал последний вопрос Глеб.

Настя нахмурилась и, пожав плечами, ответила:

– То ли тридцать три, то ли тридцать четыре. Я не помню, точно.

– Хорошо, можешь идти – заниматься своими делами, – отпустил девочку Глеб.

Та радостно ускакала читать, хотя, наверное, девочка бы предпочла посидеть с взрослыми, но дяденька так серьёзно задавал вопросы, что захотелось спрятаться.

– Что будешь делать? – полюбопытствовала Айрис.

– Пока поищу по базе по данным матери. Если она с милицией-полицией не пересекалась за свою жизнь, то это трудно, а если побухивала, как ты говоришь, так может чего по своим каналам и нарою.

– Спасибо тебе Глеб, – Айрис немного виновато глянула насвоего одноклассника.

– Я рассчитываю на свидание, – лукаво подмигнув, напомнил Глеб.

Девушка промолчала, и схватилась за кружку, с уже почти остывшим чаем.

– Что это? – глухим осипшим голосом, совершенно неожиданно спросил одноклассник, который тоже успел уже взяться за кружку.

Айрис подняла глаза и обернулась, в том направлении, куда уставился Глеб.

– До-мо-вой…, – медленно и протяжно ответила девушка, понимая на кого, так ошарашено смотрит одноклассник, поистине у него сегодня оказался просто умопомрачительный вечер.

Откинувшись на спинку дивана, Глеб закрыл глаза. Потом открыл, картина не изменилась. Проша стоял в той же позе, почти не шевелясь.

– Да он же не живой, – подскочив с дивана, парень подошёл к домовому. Зря он это сделал, ох, зря. Прохор, изображавший статую, испугался и шмыгнул за шкаф, стоящий справа от окна.

Глеб остановился как вкопанный, потом медленно опустился на стоящую рядом табуретку.