Пробуждение

Я им так и сказала – или сокращайте или тут оставляйте. Вот и оставили.

Задумчиво глядя на бабушку, которой было уже явно за семьдесят лет, он спросил ещё:

– А та женщина, которая лежала с Настиной мамой в одной палате, вы случайно не помните как её звали?

– Ой, мил человек, чего не помню, того не помню. Стара я уже, память бывает, подводит, да и не знала я, как её зовут. Эту запомнила, что мать её ещё в роддоме Настенькой звала. И фамилию тогда глянула – Громова, приметила, так как я в девичестве тоже Громовой была.

Громовых тут многих запомнила, ещё о ком рассказать?

Глеб, не стал слушать рассказы про других Громовых, поблагодарил бабушку и ушёл. На улице его осенило, что ведь архивы-то должны быть, с картами рожениц, и наверняка можно найти документы, записи и выяснить, у кого в то время ребёнок умер. Почему-то именно этот факт ему показался наиболее важным. Он развернулся, что бы вернуться обратно в здание роддома и обомлел.

Окна, буквально пару минут назад бывшие современными пластиковыми, сейчас были старыми деревянными.

Помещение внутри тоже выглядело не лучше, напоминая о советском прошлом. Старый поистрепавшийся линолеум под ногами, свисающая с потолка побелка, отваливающаяся кусками. Вот прошаркала по коридору старуха, и Глеб, было, подумал, что это его давешняя собеседница, но оказалось, что нет.

– Закрыт роддом, чего припёрси… – грубо, прокуренным низким голосом пробасила старуха и пошаркала дальше.

Вокруг была какая-то могильная тишина, только звук шаркающих ног разрывал её, а по углам расползался белёсый туман. Идти исследовать это гиблое место в одиночку парень не рискнул, мало ли какие бомжи тут могут шастать, а у него и оружия при себе не было.

– Вот во что ты меня втянула? – задал вопрос Глеб своей однокласснице, после того как поведал о случившемся.

Айрис лишь пожала плечами, и устало опустившись в кресло, сказала:

– Если бы я это знала, Глеб.

Настя, сидевшая рядом и внимательно слушавшая рассказ дяденьки, вдруг подала голос:

– А может не надо искать моих родственников, Я и так поживу у тебя, – она посмотрела огромными глазами на свою спасительницу и умоляюще сложила руки. Потом обняла девушку и крепко прижавшись, засопела жалобно-жалобно.