Проводник, или Поезд дальнего следования

И там будут желания в окошке и надо просто выбирать их взглядом, и они исполняться будут?

Проводник, задумчиво:

– Все к маме да к душе в дом тринадцать просились. А то часто нам вас назначают, а вы адреса не помните, а мы в географии не сильны искать.

Я, все еще не начав есть и пытаясь слезть с кресла:

– Плохо мне…

Проводник, подпирая меня столом и пристегивая ремнем безопасности:

– Ничего… жди, пройдет.

Я, немного нервничая под ремнями и проверяя их свободный ход:

– Вот все время не могу понять предел свой… Может, хочу много или виню, что живу без дела?

Проводник, ослабив свой напор столиком, но еще не отходя от меня:

– Смешно… Мы ж тебя и не взвешивали еще.

Вот ты торопыга. Взвесим – сообщим твои пределы.

Я, приняв ситуацию, успокоившись под ремнями и с тарелкой на коленях:

– А откуда я здесь?

Проводник, вздыхая по-доброму… умилительно:

– Заслужила, ну и мама, вон, картошкой аж стала.)) Чтоб до тебя достучаться.

Я, наконец заглянув в тарелку, по которой каталась картошка:

– Это поэтому я столько картошки ела последние два месяца?.

. Да, эко вы меня заманили… душой и картошкой.

Я, накалывая кусок картофеля на вилку:

– Я ведь никак не хотела, и таблетки, и алкоголь, и не сплю. Спасибо, что постарались.

Проводник, расслабившись, наконец-то отлепился от сервировочного столика с колесиками и сел немного вдалеке на диван, закинул ноги на сиденье и протянул, любуясь блеском лакированных ботинок:

– А вы не спасибкайте, вы лучше не подбегайте к выходу вагона, а то мне даже пристегнуть вас пришлось.

А мы ведь все сделали, как вы мечтали – посадили вас в поезд ориентальный со всеми удобствами – еда, напитки, салон велюр-бархат, свет приглушенный, как вы любите, а вы опять назад к толпе все убегаете. Странные вы…

Я, запустив руку в кудри, немного подтупливая:

– Да там в толпе как-то понятно, все знакомые, тесновато душой, но свое… Знаете, темы и разговоры такие привычные, – нытье, ранняя смерть, ничего не добился… время прошло, как бабки на лавке с семками.

А тут в вагоне… тут сложнее, верить надо… несмотря ни на что… что поезд тот и еду я туда. Привязали, не сбежишь, признаваться приходится в слабости своей и сомнениях.

Я, опустив глаза в тарелку, чтобы не смущаться вопроса:

– А вы сами кто? Лица не вижу, по голосу большой и мягкий, но суровый. Я как будто вас знаю. Вы мой папа?

Проводник, медленно выдыхая, как будто курит:

– Сложно сказать, я мужчина… а вы все бегаете. Боитесь нас.