Фотиния. Стихи и рассказы

Молитва делала их все более ясными, ощутимыми, наполненными, и вот уже рассказ начал проступать сквозь толщу обрывочных фраз, оттенков чувств, пережитых когда-то событий.

В этот февральский вечер она была одна в своем доме. Уютный свет настольной лампы ограничил небольшое пространство ее рабочего стола. На стене в круге света привычно оказалась фигурная рамка с молитвой о семье и образом Богородицы, часы с именной подписью, подаренные на юбилей мужа друзьями, и фото в рамке, что стояло подле, на журнальном столике справа от нее.

С фото на нее смотрел Вовушка. Он теперь всегда был с ней. С тех пор, как черная полоса перечеркнула уголок портрета, он обрел свое постоянное место по соседству с ее письменным столом и всегда был рядом.

Вот и сейчас он смотрел на нее ровным взглядом с еле заметной улыбкой мягких светло-карих глаз. Родной взгляд отправил ее в недавнее прошлое, лет на тридцать назад. Она была спокойна и пребывала в прекрасном состоянии духа – в любви.

– Девочка моя, я так давно наблюдаю за тобой.

Ты такая смешная. Ищешь слова какие-то особенные, не находишь, терзаешься в сомнениях. А я так вот тихонечко смотрю на тебя, просто смотрю на тебя – с обратной стороны твоих глаз…

«Что ты напишешь, это ведь совсем неважно, потому – написано уже, жизнью нашей с тобой написано, жена. Вот, ты говоришь, Фотиния теперь. А как по мне, так ты всегда и была ею. Может, я и не признавался в этом, но света в тебе видел много. С тех пор как письма твои читал в курсантском училище, я видел этот свет и хранил его всегда так глубоко, что никому ходу не было в те глубины.

Свет этот и сейчас там. Милая моя девочка, ты идешь к вечной любви дорогой веры, различая пока лишь размытые контуры в предутренней мгле таинственного человеческого времени. Много опасностей на этом пути, но я проведу тебя по нему. Ничего не бойся. Проведу за ручку, как раньше. Помнишь?..»

В полной тишине ее мира ровным приглушенным шуршанием привычно работал ноутбук, свет лампы возвращал память в тихие семейные вечера, и она даже не заметила, как перейдя на шепот, почти слилась с поглотившей ее минутой радости и воспоминаний:

– Вовушка мой, родной…

Конечно, помню.

Всегда моя молитва будет о тебе, любимый. Ты вернул меня к жизни. Расколол замершее каменное сердце, и потек из него ручеек покаянный. Теперь ручеек этот до смертного часа со мной и будет.

– Прости меня за все, за боль прости. Теперь вижу ее и чувствую, твою боль, теперь она моя. Пред тобой и пред Богом винюсь.