Смех Касагемаса. Роман

Вновь бесцеремонно уставился на Жермен, которая, впрочем, не cтушевалась, глаз не отвела.

– Вот именно – свет. Мы могли бы поработать вместе, – предложил Пабло.

Нонель усмехнулся:

– Пабло, Пабло. Вы же приехали не на один день?

– Само собой.

– Вот и не торопись. Все успеешь.

Жермен тем временем не спеша, завернувшись в покрывало, удалились за ширму и, что-то тихонько мурлыча себе под нос, стала одеваться. Молодые люди молчали, так что было слышно, как шуршит платье. Вскоре она призвала Нонеля, чтобы тот помог ей справиться с туалетом.

Какое-то время из-за ширмы доносились только смешки и шорохи, тихий разговор по-французски.

Пабло взял кисть, палитру и решительно нанес несколько мелких мазков на полотно Нонеля.

Наконец прекрасная и Нонель вышли из-за ширмы. Жермен в скромном зеленом платье и темной драповой накидке, в пикантной шляпке, водруженной на высоко закрученный узел волос, стала казаться совсем иной – гораздо более строгой, собранной, взрослой и – обычной.

Она не торопясь прошла мимо новоприбывших.

– Оревуар! – произнесла она, и оказалось, что голос у нее под стать внешности – манящий, теплый.

Карлосу, сделавшему лишь пару шагов от двери, показалась в какой-то момент, что она идет нарочито прямо, специально к нему. Но нет, скользнула мимо, оставив за собой тонкий цветочный аромат.

Дверь за Жермен закрылась, и молодые художники втроем еще чуть-чуть зачарованно помолчали.

Наконец Пабло произнес:

– Модель что надо…

Нонель подтвердил не без гордости:

– Да.

 – И совершенно иначе, свободно и деловито, продолжил: – Я, кстати, на днях собираюсь в Барселону. Мастерская освободится. И модель, возьмите себе на заметку, тоже. А у нее множество достоинств: во-первых, говорит по-каталански, во-вторых, у нее есть сестра-блондинка по имени Антуанетта, которая по-нашему тоже понимает и позирует по сходной цене, а также подружка-брюнетка Одетта, очень даже смазливая. Она грубиянка, но грубит только по-французски, другим языкам не обучена, а еще любит выпить. – Нонель многозначительно поднял брови. – Так что без женского общества не останетесь. Вы где-то уже остановились?

Карлос, запустив руку во взлохмаченную шевелюру, тем временем тоже подошел к незаконченному полотну, где в хаосе мазков начали проступать черты Жермен, и внимательно изучал его. Он ответил:

– Остановились. Вещи оставили. На Кампань-Премьер.