Смех Касагемаса. Роман

Хотя о дочке красивой (возможно даже – самой красивой) мама явно мечтала, ведь и назвала-то ее как, с претензией – Изабелла! Наряжала, долго и тщательно заплетала косички, подкалывала, пшикала лаком, завязывала пышные банты, но мягкие волосенки не желали держаться в прическе – через час-другой вся красота, созданная с огромным трудом, безнадежно разрушалась, одежда мялась и пачкалась, тонкие пряди выбивались из косичек, банты понуро повисали и развязывались, и Иза, отражаясь то в зеркалах, то в витринных стеклах, понимала, что снова все прошло прахом.

«Опять двойка».

Мама была настоящей женщиной, в самом традиционном понимании: красавица, стройная, ухоженная, хорошо шила, вязала, поддерживала уют в доме, готовила. Иза изо всех сил старалась, чтобы все у нее получалось так же ловко и красиво. Но ей не доставляло ни малейшего удовольствия бисероплетение, макраме, вышивание (хотя, видит бог, она старалась) … Если она пыталась связать крючком круглую салфеточку, у нее выходило нечто вроде шапочки – края неконтролируемо загибались вверх, а то еще и сужались, словно снова стремясь к нулю, к центру.

На мамином лице читалось разочарование и раздражение, когда она вновь и вновь объясняла, где и как в вязанье нужно добавлять лишние столбики… Когда Иза оказывалась на занятиях кружков в Доме творчества, ей всегда казалось, что «чужим» детям мама объясняет все совершенно без напряжения, даже если приходится делать это не раз. А с ней не так. Желание соответствовать – это Иза из детства запомнила твердо, как и то, что соответствовать не получалось.

Выходит (так вспоминается), что разочарование – главное чувство, которым Иза сызмальства одаривала близких.

И во дворе ведь тоже ничего. У Изы не получалось ловко прыгать через скакалку, удачно ловить и метко бросать мяч. Она боялась залезать на деревья повыше.

С деревьями однажды летом вышла целая история. Родители пару недель отдыхали в пригородном пансионате. И Иза с ними, конечно.

Там подобралась компания детей, лет от семи-восьми до двенадцати, и им была позволена гораздо б?льшая, чем в городе, свобода действий. Они стайкой носились туда-сюда, затевали игры-преследования с прятками, под надзором взрослых плескались, если позволяла погода, в мелких водах залива.

Неподалеку от пансионата был неширокий, метра три-четыре, канал. Над его водами в одном месте две старые липы склонялись навстречу друг к другу.