Предание о лисьих следах

Всевозможные звуки города переплетались в особую, пусть и несколько сумбурную, мелодию, однако ни ругань рабочих, ни визги детей, ни крики глашатая на площади не могли перебить музыку бьющего о наковальню молота.

Я бывал в Грее прежде, но редко без повода, и никогда – в обход запрета, а потому стыд за неповиновение придавливал меня к земле. Мы рассматривали товары в лавках, общались с горожанами, улыбались прохожим, и восторг наполнял мое сердце, оттого лишь утяжеляя вину. Индис заметил, что приключение приносило не так много удовольствия, как ожидалось, и тут же придумал, как превратить наш побег в общественно полезное дело.

Мы разделились, договорившись встретиться в трактире «Три ивы», как только на земли опустится ночь. До тех пор каждый из нас обязался пройтись по определенной части города, полностью обратившись в слух; узнав настроение горожан и слухи, что беспрестанно гуляют по улицам, было бы легче предугадать планы короны. Мне достался рынок, стоящий у подножия холма, на котором возвышался замок короля Эвеарда – исполинское сооружение из светло-серого камня с бесчисленными комнатами в лабиринтах коридоров.

Сложная архитектура здания указывала на статус правителя, чистота и спокойствие на улицах – на любовь народа, а флагшток с развевающимся на нем гербом с изображением дубового листа – на единство. Говорят, когда-то местный король лично вышел на улицы, чтобы спросить у людей, под каким знаменем они хотели бы видеть родные земли, и принял решение, лишь опросив каждого жителя страны. Греи не было бы, не поддержи азаани прадеда нынешнего правителя, Уинфреда, наделив того правом на вырубку аррумского дерева для постройки первых зданий, и потому мнение Маэрэльд в выборе символики Греи, конечно, тоже не осталось без внимания.

На рынке царил карнавал запахов. Солонина, вино, специи. Горы свежеиспеченного хлеба, демонстрирующие, что находящийся под властью Греи Лартон являлся крупнейшим поставщиком зерна на материке.

Вечно спешащие горожане пробегали мимо, бесконечно задевая меня корзинами.

Одно из прикосновений решительно выделялось на фоне прочих; оно было мягким и теплым, словно кто-то медленно скользнул пальцами по тыльной стороне моей ладони.

Я обернулся. Смоляные пряди промелькнули в толпе, едва дав мне возможность заметить их, и исчезли в бурлящем потоке людей.

– Дракон тебя побери, чего встал посреди дороги! – раздался рядом скрипучий голос.