Предание о лисьих следах

Румянец на ее щеках пылал, особенно яркий в приглушенном свете факелов, хоть, возможно, и был частью макияжа, положенного ей по статусу. Вена на шее пульсировала, словно ползающая под кожей змея, но учащенное дыхание она усиленно сдерживала, вероятно, не желая выдать волнение. Ариадна протянула руку к моему лицу, и я, решив, что мне предстояло получить пощечину за оскорбительное поведение по отношению к особе королевских кровей, поспешно убрал руку за спину и отошел на два шага.

– Териат, – прошептала она, казалось, в еще большем замешательстве.

– Я переживал, – признался я, нащупав баланс между шепотом и оглушительным эхом. – Почему-то мне казалось, что нам стоит ждать тебя в Арруме, но ты так и не появилась.

Ариадна коротко улыбнулась и, подняв нить, что я обронил в попытке поймать принцессу, подвязала ей волосы.

– А мне казалось, что вам нужно время, чтобы все обсудить, и мое присутствие будет лишним.

Я коротко кивнул. Разумеется, она была права. Хоть прошедшие дни и не ознаменовались какими бы то ни было решениями, никто не знал, что обсуждается на собраниях Двадцати.

Ариадна же уже отошла от смущения и заняла позицию обороны: расправленные плечи, прямая спина, чуть вздернутый подбородок. С собранными волосами ее лицо казалось строже, черты – более резкими, фигура в платье – более женственной. Образ мальчишки-задиры, которого она придерживалась в свободное время, совершенно не вязался с тем, как она выглядела в пределах замка.

Впрочем, что-то внутри подсказывало мне, что это была лишь маска и дорогие ткани для нее – не более чем театральный занавес, служащий декорацией для мастерски исполненного представления.

– Что написано на табличке у входа?

Я задал вопрос, чтобы прервать нависшую тишину, давившую на плечи нестерпимым грузом; мой интерес был совершенно серьезным, но принцессу он заметно позабавил. Она не выходила из роли, наигранно прикрывая рот ладонью, что весьма забавно контрастировало с хрюкающей от смеха Мией после состязания в трактире.

Заметив серьезное выражение моего лица, она изменилась в лице.

– Ты… ты серьезно?

– Более чем.

– Разве эльфы – не древняя раса, превосходящая людей в развитии, и бла-бла-бла?

Узнаю лисицу.

– Мы говорим на вашем языке… – прислоняясь к стене и складывая руки на груди, объяснил я, – …как ты могла заметить. Но письменность, за редким исключением, не изучаем. Нет нужды.