Пансионат

Может чуть меньше, может чуть больше.

– Агааа, – с мрачным удовольствием сторожа, поймавшего воришку, протянул Игорь и подвинул к себе калькулятор. – Теперь давай посмотрим… Сорок тысяч дней – это сто девять с половиной лет. Ну, ты – ладно, у тебя бизнес. Но откуда у Кати за душой такие бабки, если она не занимается бизнесом? Она что, кавказская долгожительница?

– Я ж говорю, ты просто на лету все рубишь! – восхитился Федор не без некоторой иронии. – Однако ж, не бизнесом единым, дружок.

Скажи: разве в Витланде обязательно свое дело иметь, чтоб бабки получать? Нет? Ну вот и здесь то же самое. Работают люди, работают. Кто где, кто кем, кто на кого. Все в точности как в Витланде. И Катя твоя тоже работает. На Пансионат. Это все равно как в Витланде на государство трудиться… Охотница она. Хорошая профессия, денежная.

– Это как это – охотница? – с угрюмым неудовольствием спросил Игорь; он начинал о чем-то догадываться.

Федор вышел из-за стойки и направился к шезлонгу, что стоял под открытым небом немного в стороне от столиков.

Уселся в него, закурил и произнес следующее:

– Чтоб все понять, тебе нужно некоторое время пожить здесь, а так – все равно не поймешь. Я тебе только в общих чертах могу объяснить… короче, слушай. Пансионат – своего рода страна, в которой единицей валюты является человеко-день. Ну, это ты уже понял. Когда из Витланда ты проходишь сюда через Забор, Пансионат измеряет остаток твоей жизни и обналичивает её.

Сколько ты, говоришь, тебе дали?

– Двенадцать с чем-то тысяч, – похолодев, произнес Игорь, впервые осознав истинную суть этих тысяч.

– Ну вот, двенадцать тысяч. Это, кстати, негусто, дружок. Где-то лет тридцать. Тебе сейчас сколько?

– Двадцать два, – почти прошептал Игорь.

– Значит, в Витланде ты должен был врезать дуба в районе полтинника. В расцвете, так сказать, творческих сил, хе-хе. Но ты не расстраивайся, в твоих руках все поправить. Заработаешь здесь бабок, отдашь двенадцать штук плюс комиссию, а всё, что сверху, по ту сторону Забора должно исчезнуть, превратиться в лишние годы жизни.

Так, по крайней мере, говорят. Никто толком не знает. Теперь самое главное, чтоб ты знал. Чтоб тебе было легче, так сказать, ориентироваться в происходящем. Запомни раз и навсегда одну вещь. За исключением редких случаев Пансионат никому никогда никаких бабок не дает. Понял? Пансионат их только потребляет.