Сочинения. Том 3. Антидепрессант

Двухчасовой баскет со строгим Вилей Михалычем, не терпевшим опозданий, начинался рано. И проснуться надо было никак не позднее шести. Гулкий шаг по подмерзшим тротуарам, минут двадцать медленного троллейбусного танго, и я вихрем врывался в здание спортшколы.

Как Страшный Суд, по возвращению домой, ожидала писанина очередного сочинения, которое надо было сдавать, – Да-да, что улыбаетесь? Непременно в понедельник.

– А в пятницу?! После занятий и выполнения домашних заданий на субботу, надо было ещё успеть решить кучу сложных задач для физматшколы

В четверг – тренировка баскетбола

Среда – репетиция домрового оркестра Тираспольского дома пионеров со строгим и бескомпромиссным Владимиром Михайловичем.

Вторник, снова, дневная двухчасовая тренировка по баскетболу.

Только понедельник, после школы, можно было использовать для получения нескольких книжек из рук Серафимы Михайловны – ласковой, заботливой хранительницы нашей школьной библиотеки.

Надо было ещё успеть и совершить дерзкий набег на наше замечательное городское книгохранилище. Там выдавали только по две художественные и две научно-популярные книги на нос. Зачастую, выручал отец, забегая в городскую библиотеку с работы, по дороге домой. Крюк для него из второй школы, находившейся за центральным рынком, был неблизким. Теперь, я это хорошо осознаю и, запоздало, но ценю очень и очень высоко.

Несмотря на все это, поступивших книжных запасов едва-едва хватало на то, чтобы дожить до следующего понедельника.

Институт, аспирантура, работа в Академии Наук, семья, бизнес. Нет, никогда больше, ни разу в жизни, я не был так занят и, одновременно, так свободен, так счастлив, как в те далекие и славные времена…

ИЛЛЮЗИОН ЗАЖИГАЕТ ОГНИ…

Напрасно, -напрасно, прежние ИЛЛЮЗИОНЫ прозвали кинотеатрами. Мир мечты, изощренной фантазии, приключений, гораздо точнее, сочнее и красочнее, вбирало в себя именно то, исходное базовое слово, ярко сверкавшее разноцветными праздничными огнями:

И Л Л Ю З И О Н

После маленького, милого, уютного сокирянского кино моего детства, тираспольские кинотеатры поразили своим разнообразием, размерами и разными характерами.

Каждый из них, как и сокирянский, был для меня живым организмом со своим норовом, особыми запахами, качеством пестрого людского потока, наполнявшего и оживлявшего волшебное пространство Мечты.