В одно окно смотрели двое

– Что верно, то верно – со спокойным сердцем уйти хочется. Но что за выгода от студента бедного? Зачем он ей? Только обуза.

– Я надысь разузнала всё: что без денег и сирота – это правда, но племянник он графа Ожаровского. Граф пока в чёрном теле его держит, вот выучивает на свои и квартирку снял. Без места потом наверняка не оставит, а там, глядишь, сам преставится, и перепадёт кусок Антипу Григоричу – графу-то детишек бог не дал, вот он и печётся о сироте.

– Вон оно что! Ну а мы-то как помочь можем? Какой от нас с тобою прок?

– Э-эх! Прожил семьдесят лет, а ума не нажил.

В этом деле нахрапом брать надо. Видишь, Антип Григорич – человек совестливый, честь свою наверняка не уронит, а мы поможем ему не ударить в грязь лицом.

– Так ты на обман идти задумала?

– Какой такой обман? Всё порядком устроим. Не без лукавства, конечно, но это необходимо в этом разе. Ведь он ещё молод, долго будет кругами ходить и скромничать, а мы его к решительности должны подвинуть, направить куда следует, опять же для его выгоды.

С Капитолиною я сама поговорю, а ты, сделай милость, не мешай со своими идеалами, а помоги лучше! Потом спасибо мне скажешь.

– 2 —

Студент Антип Топилин будто не шёл быстрой походкой, а летел по Невскому проспекту от ещё строившегося здания Николаевского вокзала, где он неподалёку снимал недорогую квартиру, в направлении дворца Белосельских, не доходя которого должен был свернуть налево, чтобы попасть на Владимирскую площадь.

Там в трёхэтажном доходном доме почт-директора Пряничникова проживала со своими престарелыми родителями предмет его восхищения – гувернантка от бога Капитолина Авдеевна Ужегова.

Нет-нет, не любовь к этой женщине гнала его по Невскому проспекту, а именно восхищение её не по-женски острым и пытливым умом, обширным уровнем познаний и невероятной смекалкой в вопросах изучения наук. Смекалка эта проявлялась неожиданно для её подопечного – необычным способом решения задачи или оригинальным суждением, неизбитым и многоплановым, о каком-либо общественном явлении или предмете природы, который, казалось бы, всем давно известен, и уж более о нём ничего сказать нельзя, а она таки находила во всём своё особенное зерно.

У этой необыкновенной женщины был оригинальный взгляд на всё, и судила она обо всём, будто наизнанку выворачивала, так преподносила, что белое казалось чёрным, а очевидное – невероятным.