Рассказы с верхней полки. Несерьёзные заметки

-Е… я ваше новое начальство, е… я вашу работу и вообще, все эти стройки, где всё равно не платят! – вот только такие слова и могли заставить меня все бросить и поехать отдыхать. И слова эти, само собой, прозвучали. Произнесла их моя жена.

– Я год горбатилась, как проклятая и теперь мы едем на юг! – заявила она в ответ на мои молчаливые протесты, и на следующий день я уже писал заявление на отпуск. Разумеется, за свой счёт – на наших стройках по-другому теперь практически не бывает.

– Так, мол, и так, уезжаю в Крым, прошу нижайше отпустить.

Резолюции Вашей, уважаемый, не жду, потому, что еду в любом случае…

Непосредственный начальник молча принял лист со скачущими в предвкушении моря, пальм и мулаток буквами и, думаю, тотчас пустил на чертежи для нетрезвых сварщиков и восьмидесятилетних перегородчиков.

В пятницу в обед прощаюсь с «братьями по оружию» и отчаливаю. Полдня для шоппинга (чуть не написал через ж)– прикупил ласты и почти белые штаны – Крым для меня, словно Рио для одного известного комического персонажа…

Третья декада июля.

Воскресенье. Утро. «Конец Льва Толстого»– наш желдорвокзал. Две больших дорожных сумки и пакет с едой перекочёвывают под нижнюю полку в плацкартном вагоне поезда 67. Вперёд на Москву! Всё как всегда, всё как у людей: чай, бельё, выход на перрон на остановках. Пакет быстро пустеет, не таскаться же, в самом деле, по столице со вчерашней едой. Наконец доходит очередь до сна, безобразно короткого и по-дорожному сумбурного.

Часа за два до Москвы просыпаемся и успеваем без очереди посетить туалет. Минут через двадцать, тридцать тамбур уже запружен нетерпеливой толпой с пакетами и полотенцами.

Некоторые утренние процедуры игнорируют. Это москвичи. Они, в отличие от нас, бриться- мыться будут уже дома. Мимо дачных заборчиков, пригородных платформ и утренне пустых улочек прокатываемся бесшумно и поскрипывая на стрелках, втягиваемся на пути Москвы Казанской. Сумки тяжело отрываются от пола и касаются перронного асфальта вокзала.

Ездуны мы не начинающие и из здания вокзала в метро (проездные нам доставили домой дней ещё за 10, очереди в кассу дикие) метнулись едва не бегом.

Мчащимся с такой поклажей меня могли обозвать лишь Задорнов с Петросяном. Как всегда, в первопрестольной что-то где-то закрыто, и к Курскому выходили переходами, долго и трудно. Я шириной метра полтора, естественно пру с сумками, лавирую в толпе с грацией бегемота на корриде.