Исповедь

И, наконец, третье сословие состояло из ребят, представляющих рабочий класс. Они были намного старше своих однокурсников и попали в вуз через подготовительный курс на льготных условиях. Ребята эти уже отслужили в армии и успели поработать на производстве. Отличались замкнутостью, сдержанностью, осторожностью и подозрительностью. Будучи взрослыми и сильными, они смотрели на членов «элитарной» группировки чуть ли не как на классовых врагов: считали их слюнтяями, сынками, дармоедами, бессовестно пользующимися благами, предоставленными их родителями и кичащимися ими на каждом углу – особенно перед теми, кто лишен оных.

Это больше всего бесило этих трудяг, привыкших полагаться лишь на себя. В бессильной злобе, молча, они терпели боль, которую причиняли им выпущенные в них словесные стрелы «элитариков», несущие издевку, высокомерие, пренебрежение, превосходство. Одного из этих бывших работяг назначили старостой группы. Борис был высоким худощавым парнем со впалыми щеками, маленькими, широко расставленными глазами и тонкими, бескровными, всегда плотно сжатыми губами.

Как-то, в канун ноябрьских праздников, студентов собрали перед зданием вуза и заставили идти в колонне с целью подготовки к демонстрации на площади им. Ленина. Молодежь должна была научиться шагать ровным строем и в нужный момент слаженно и дружно крикнуть «ура». Сначала слишком долго собирались студенты, затем началась организационная возня… Нервничало руководство; беспокоились старосты, отвечавшие за порядок в группах. Как ни старались, никак не получалось цельной, организованной колонны: ее потенциальные участники представляли собой трудно управляемую ленивую толпу.

Борис, очень ответственный и законопослушный человек, казалось, переживал больше всех. Он никак не мог добиться, чтобы его группа выстроилась, как положено. Самым неуправляемым оказался Сыз (сын завкафедрой), который вообще послал Бориса подальше. Наконец, терпение у Бориса лопнуло, и он попытался применить силу. Но сразу же пожалел об этом: к нему тотчас подскочил парень из соседней группы.

– Слушай меня: если хоть один волос упадет с его головы, я твоей рожей пройдусь по отопительной батарее, – прошипел заступник и при этом несколько раз встряхнул Бориса, вцепившись в лацканы его пиджака.

Борис вполне мог бы справиться с ним и в одиночку. Но тот так решительно встал на защиту Сыза, что в нем шевельнулось чувство страха. Он явно струсил и, оставив без ответа прямое оскорбление в свой адрес, отступил.