Когда часы быстрей минут. Нехронологический роман

Парень просил командира взять его в бой, но Иван Семёнович только отмахивался:

– Успеешь ещё. В лагере дел хватает.

Как-то ранней весной в отряд привели «языка» – перепуганного немецкого фельдфебеля. Тут пригодились школьные знания Глеба. Фрица усадили в командирской землянке и допросили. Сначала он сбивчиво что-то лопотал, но Иван Семёнович налил ему кружку воды и спокойно разъяснил:

– Мы не звери. Если будешь отвечать чётко и правдиво, останешься жить.

Глеб перевёл. Немец немного успокоился, хлебнул из кружки, но первая его фраза была:

– Ich wollte nicht k?mpfen.

Ich bin einnormaler Buchhalter. Hab Mitleid mit mir![11 - – Я не хотел воевать. Я обычный бухгалтер. Пожалейте! (нем.)]

От него узнали, что Ленинград и Москва окружены, но не взяты. Глеб обрадовался, что его родной город ещё держится, вспомнил маму с младшей сестрёнкой – как они там? Успели эвакуироваться или нет?

Тем временем фриц продолжал отвечать на вопросы командира отряда. Сказал, что под Москвой идут ожесточённые бои, туда перебрасывают всё новые соединения.

Эшелоны формируют в Низовом, там большой железнодорожный узел.

Молодой партизан почти всё понял, перевёл. Информация совпадала с разведданными отряда. Низовое было километрах в шести отсюда, если напрямую через лес.

– Эх, патронов бы нам. А ещё лучше динамит! – в сердцах выпалил Иван Степанович.

Немца спросили об охране на железной дороге, потом накормили супом, увели и посадили под арест.

В отряд продолжали прибывать люди, по весне соорудили ещё три землянки.

Несколько раз их навещал дед Егор. Рассказал, что назавтра после ухода Глеба к Фёкле Платоновне заявился офицерик, тот самый, что жил в доме председателя. Спрашивал, где внук.

– Ночью сбёг, не знамо куда, – честно ответила бабушка, смахнув слезу.

Фрицы перевернули вверх дном весь дом, громко ругались на своём лающем языке, но в результате ушли ни с чем.

– Хорошо, что каратели уже уехали, – добавил дед Егор. – Могло и хуже всё кончиться.

– А про меня говорили с бабушкой? – спросил Глеб.

– Да. Сказал, что ты живёшь, как у Христа за пазухой.

Парень улыбнулся: «Всё верно!»

Вскоре после допроса «языка» командир отряда заглянул в землянку, которую Глеб делил с танкистами и ещё тремя партизанами. Парень склонился над плохо обструганным столом и огрызком карандаша рисовал лесной пейзаж в своём блокнотике. Иван Семёнович взял в руки рисунок:

– Да ты способный малый, как я погляжу.