Каруна Сагара

Я все знаю! Хватит с меня твоего вранья! Знаю я, куда и к кому ты ездишь каждый месяц. Ни стыда, ни совести! Еще и дочь сюда впутала.

Глаза привыкли к темноте. Теперь они различали темные силуэты дверей, за которыми, как мне казалось, притаились соседи и жадно вслушивались в нашу ссору.

– Антон, пожалуйста, открой дверь, – попросила я ласково-требовательно, я хочу есть. Я весь день ничего не ела…

– Что же твой любовничек тебя не покормил? – взвыл он от возмущения и злорадства, которое словно волной оттолкнуло меня от двери, – ах, да! Вам, наверное, не до этого было!

Было слышно, что муж зашагал туда-сюда по коридору прихожей.

Я облегченно вздохнула, поняв, что это какое-то недоразумение, которое мой, хоть немного и обезумевший от голода, мозг быстро разрешит. Только вот я упустила из виду, что это был день неверно-принятых решений, усугубляющийся тотальным невезением.

Голосом, срывающимся от злобы и негодования, муж заявил, что утром звонил некий Иван и просил напомнить мне о встрече с ним.

Я предположила, что этот Иван ошибся номером, но муж не сдавался, утверждая, что он назвал мое имя. Ревность и задетая честь якобы обманутого мужа за день успела растечься по всей квартире, затопив все островки благоразумия. Мы препирались еще где-то с полчаса. Голова теперь не просто болела, она гудела, шумела и почему-то становилась все тяжелее, хотя внутри нее нарастала пустота. Я вяло отвечала на обвинения и оскорбления, летящие сквозь железо двери и, видимо, оттого жалящие больнее. Если бы дверь была деревянной и с обивкой, наверняка, она бы немного смягчила твои слова, – отчего-то подумала я.

– Ты откроешь мне дверь? – спросила я и не узнала свой голос. Это был не мой голос. Это была не я. Это была моя усталость, боль и разочарование. Разочарование было самым большим из них троих.

– НЕТ! – твердо сказал он, – Иди туда, откуда пришла!

Сидеть под дверью было невыносимо. Спотыкаясь едва ли не на каждой ступени, я спустилась во двор и разместилась на скамье под нашим окном.

Пусть видит, что я не ушла ни к какому Ивану, и что мне, вообще, некуда идти.

Плакать не хотелось и это было странно. Казалось, это был самый подходящий момент, чтобы дать волю слезам.

Темнота все сгущалась и даже фонари не могли ее рассеять, как я не могла понять, была ли это темнота внутри или снаружи меня. Да, я сидела, широко раскрыв глаза. Мимо меня проходили люди, иногда проезжали машины. Почему? – больно пульсировало и распирало мой череп изнутри.