Какая же ты бездна – человек!

 – Наверняка получил от начальства инструкции насчёт нас».

«Фи! Какой неприятный тип! – подумала вторая скрипачка Луиза, оглядев с головы до ног Стива Якоби. – Немудрено, что с такой внешностью он нигде долго не задерживается».

«И чего на мужика нападают? – мысленно задал себе вопрос Густав. – Мне так он понравился. Ничего лишнего ни в лице, ни в фигуре».

– Здравствуйте! – произнёс Энтони и с улыбкой поклонился дирижёру. – Меня зовут Энтони. Я – контрабасист.

Слова Энтони и его улыбка вмиг разрядили возникшее было напряжение.

Стив это почувствовал кожей и с облегчением вздохнул. Он вспомнил слова напутствия своего единственного друга Роберта, слепого от рождения, которые тот произнёс перед отъездом Стива к новому месту работы: «Я думаю, что на этот раз тебе повезёт, и ты найдёшь то, что ищешь уже много лет». «Почему ты так думаешь?» – удивился Стив. «Я же ясновидящий», – пошутил тогда Роберт.

Дирижёр тряхнул головой, и воспоминания спрятались в лабиринте памяти.

– А я ваш новый дирижёр.

Меня зовут Стивом Якоби. В неофициальной обстановке можете звать меня просто по имени, – скупо представил себя Стив.

Впрочем, никто и не ожидал от него биографических данных. Для этого есть отдел кадров, где работает премиленькая Розалия, у которой за шоколадку можно выудить все сведения об интересующем вас субъекте. Об этом подумали, не сговариваясь, все незамужние женщины-оркестрантки. А их оказалось – ни много ни мало – пятеро.

Оркестр, которым предстояло руководить новому дирижёру, был малого состава, численностью всего сорок восемь человек.

Для небольшого провинциального городка существование полномасштабного оркестра экономически нецелесообразно. Но ведь не зря же сказано: «Как велика порою малость, и как великое мало». Всё познаётся в сравнении.

Поэтому знакомство с музыкантами заняло не так много времени.

Дирижёр обвёл всех присутствующих внимательным взглядом, словно примеряясь, стоит ли поручать им решение сложной задачи.

– А теперь двести тактов тишины, – произнёс Стив Якоби и взмахнул дирижёрской палочкой.

Недоумение, помноженное на безмолвие, вызвала у оркестрантов команда дирижёра. Никто из них прежде не играл тишину такого объёма. Поэтому все замерли и про себя стали считать такты. Конечно, шагами считать легче. Один такт – один шаг. Но для этого надо было покинуть своё место и шагать по сцене. Какая уж тут тишина! Она не будет похожа на застывшую музыку.