Какая же ты бездна – человек!

Федя никому не рассказывал о своих интервью. Даже Историку. Это его тайна.

***

Сирена завыла, когда работа была в самом разгаре. Сирена —это большой сбор. Для всех и срочно. Федя застыл с карандашом, занесённым над табелем, он как раз собирался поставить очередную точку. «Не пойду, – решил Федя. – Опять Историк что-то придумал. Ну его к чёрту». Он продолжил точковать, но смотритель, подгонявший нянек на сбор резиновой палкой, глянул на Федю с нехорошим прищуром и крикнул:

– А ну давай! Особое приглашение тебе? – и показал дубинку.

Это неслыханно: смотрители были из третьей партии пробудившихся и никогда не одёргивали ветеранов. Партия тогда, как на подбор, состояла из молодых крепких парней, Историк сформировал из них личную гвардию и назначил усиленное питание. Они ему в рот смотрели. Федя сломал карандаш и пошёл к месту сбора. Неправильно это. Штук тридцать гробов останутся неучтёнными, пробудившиеся без нянек могут навредить себе, подраться, а то и поубивать друг друга.

Прецеденты были. Федя решил очень серьёзно поговорить с Историком.

В коридоре Федя встретил пожилую женщину с девочкой лет пяти на руках. Вид напуганный, взгляд потерянный. Из недавних, это видно. Федя достал из кармана шоколадку, оставшуюся со вчерашнего ужина. Сунул батончик девочке. Она взяла её и стала трясти, как погремушку.

Сборище получилось внушительным. «Это уже тыщи три нас, – прикинул Федя. – Надо перепись организовать». Историк вещал:

– Отныне все ветераны, все, кто проснулся в первых рядах и не убоялся трудностей первопроходцев, именуются «Экипаж».

И, соответственно, членами экипажа. Позже можно будет ознакомиться со списками и присвоенными званиями. Звания присвоены согласно выслуге дней. Остальным будет присвоен статус граждан. И рабочие категории. Кто будет косячить, гражданства лишу как два пальца об стол и сгоню на нижние палубы. Будете улиток в системе охлаждения жрать. Всем ясно?

Ясно было всем.

Возле списков, приколоченных к переборке вакуумным степлером, толпились.

Читать умели почти все, а вот как писать, знали немногие. Ну а считать мог только Федя. Он медленно просмотрел списки экипажа. В голове зазвенело, сердце забилось часто-часто. Федя ещё раз внимательнейшим образом прочитал списки. Нету. Нету его там. Как же так?

– И тебя нет, – сказала Двойка. Она стояла сзади и собиралась затопать ногами и замахать руками. – И меня нет. И Саши Иванова нет. И Васи Бонапарта.