8 дней между вчера и завтра

Саид в том числе. Его отец без конца звонил, просил вернуться. Ему обещали всякие почести и престижную работу. Ну, Садик мой, как та ворона, губу раскатал, прельстился на сладкие предложения и опять поехал устраивать нашу жизнь. Поехал и пропал. Полгода от него ни слуху ни духу, правда, деньги на Каринку регулярно приходили – из чего я делала выводы, что живой. Мама ушла на пенсию, переехала ко мне, целиком взяла Каришу на себя, а я пропадала в ателье. Хоть и не еврейка, но вы же знаете, голова у меня работает. Все продумала до мелочей, – подмигивает Динке.

 – Нашла помещение дверь в дверь с парикмахерской и салоном красоты в двух шагах от королевского дворца. Надо сказать, наш шведский король очень нескучный чувак. Постоянно устраивает у себя какие-то приемы, концерты, музыкальные вечера. Дипломатические и просто светские тетки постоянно забегают причесаться и подкраситься к моим соседям.

Я сделала роскошную витрину с предложениями мелкой переделки старого гардероба в новый и проката вечерней обуви, сумочек и аксессуаров.

Расчет был точным – богатые тетки знают цену деньгам. На каждое дефиле шмотья не напасешься, с помощью вот этих золотых ручек, – Натка ставит бокал на столик и протягивает вперед руки, демонстрируя короткие, но ухоженные ногти, – они у меня каждый раз, как тот Петрушка – «ты опять в обновке». Девочки, вы не поверите, за год я встала на ноги и даже вернула кредит банку. И тут как снег на голову. Правду говорят: беда одна не ходит. Мама заболела и муженек мой объявился. Какие метаморфозы. Из бедного советского студентишки и шведского иммигранта-инженеришки наш бесцветный кокон превратился в красавца мотыля. Нет, правда, девочки, я б его на улице встретила – не узнала. Одет, причесан, красивая персидская стрижка и черная, волосок к волоску, бородка. Не пьет, не курит, свиные отбивные в рот не берет. Он теперь уважаемый человек. Заведует кафедрой в университете Тегерана, и ему светит место проректора. Так что надо привести в порядок его личную жизнь. Понимаете, девочки, ЕГО личную жизнь. Оказывается, он неправильно женат. Брак в СССР вроде бы и не брак, но во всех анкетах жена и дочь присутствуют. Непорядок. Надо у них там зарегистрироваться. Хорошо, говорю. Вот маму вылечу и приеду. А как маму лечить?! Она и так в лучшем госпитале Стокгольма лежит, да болезни этой на качество госпиталя глубоко насрать.

– Нат, извини, а от чего мама умерла? – тяну я.

– Да от того же, что и твоя.

Мы долго молчим. Что тут скажешь.