8 дней между вчера и завтра

Что это было? Ненависть к машинке? Ко мне? К будущему работодателю? Фрустрация отчаявшегося человека? Я вырвалась и убежала в ванную. Одним махом закрыла дверь, защелкнула шпингалет. Он пару раз двинул кулаком в дверь, пробил в ней небольшую дыру, но шпингалет оказался крепче. Через минуту я услышала стук захлопывающейся входной двери. Включила душ. Сквозь поток холодной воды услышала трель звонка. «Вот говнюк, еще и ключ забыл, не впущу». – Эй, господа, у вас там все в порядке? – голос соседа из квартиры напротив нашей.

Я не пошла открывать. Я вообще заперлась. Шпингалет внутри меня оказался даже крепче дверного.

Он вернулся с охапкой цветов и бутылкой вина. Плакал, умолял, обещал, стоял на коленях, менял пакеты со льдом у меня на голове, снова плакал и умолял. Я не ушла. Во-первых, идти было некуда; во-вторых, не могла ни себе, ни подругам признаться, что, кажется, ошиблась. Он еще делал слабые попытки иногда взять меня за руку или под локоть, приобнять, но я шарахалась от него, как от прокаженного.

Постепенно сошли синяки. Боль не прошла, но поутихла. Даже секс восстановился, но… Моя добрая подружка Свадхистана уснула глубоким сном. Оранжевое свечение погасло. Навсегда.

Чай допит. Ставлю чашку на липкую от меда тарелку. Несу на кухню. «А вот и хрен с ним. Не буду их мыть. Пусть вообще присохнут друг к другу так, чтоб разбить, чтоб отлепились». За окном уже светло. Значит, скоро будильники зазвякают. А я уже вот она – на ногах и почти готова.

Возможно, если бы у нас был ребенок, все было бы по-другому. Но, с другой стороны, дети – не цемент. Сколько пар расходятся, женятся на других, детей воспитывают отцы чужих детей. Не дал Бог, ну, значит, не судьба.

Нельзя сказать, что мы стремительно отдалились друг от друга, но между нами стал углубляться ров, и не только ров, но и стена над ним поднималась все выше и выше. ОН становился все более несдержанным (вот тебе – хваленый английский джентльмен), я – все менее терпима к его грубости.

ОН где-то вычитал, что бороться с приступами необоснованной агрессии можно с помощью пения. Это не было пением в прямом смысле слова, а нечто среднее между мурлыканьем и хмыканьем. Эти бессвязные ла-ла-ла и тру-ту-ту доводили меня до потемнения в глазах. Со своей стороны, я следовала рекомендациям подруги психолога и, как только он включал звуковую завесу, выставляла внутренний заслон под названием «водопад».