Желтый глаз Тихеи

В другой ситуации я бы посмеялся, как этот задохлик с трудом взвалил тяжеленную Helmbarte на узкое плечико, но сейчас меня обуревала досада. Может, бросить эту обузу, пока не поздно? Толку от него мало. Вот только старый пройдоха уверил меня, что знает этот скит, как свои пять пальцев. Эх, мне бы только до конюшни добраться.

Впереди келья, которую наши тюремщики используют, как караульную комнату. Дверь нараспашку, хохот и звонкий перестук игральных костей в глиняной кружке. Правильно, чем ещё служивым заняться? Помещение маленькое.

Сколько их там? Двое? Трое?

Делаю знак старику, чтобы замер, а сам с кинжалом и шпагой врываюсь в комнату. Их четверо! Такого я не ожидал. Двое аркебузьеров и двое драгун.

Втыкаю ржавый клинок в спину ближайшего драгуна и одновременно бью кинжалом под подбородок аркебузьера. И тут моя шпага с хрустом ломается. Аркебузьер умирает сразу, а вот драгун с куском железа между лопаток орёт, как недорезанный боров. Его товарищи с выпученными от удивления глазищами смотрят на меня, как на привидение.

Не даю им опомниться, бью эфесом по роже одного и пытаюсь достать второго. Но не тут-то было. Выходит, не соврал старик про выучку охранников его святейшества. Веснушчатый малый в тусклой чёрной кирасе ловко перехватывает мою руку и сам наносит мне удар в челюсть. В голове звон, в глазах искры.

Я прихожу в себя сидящим на полу, чтобы увидеть, как этот ловкач с лязгом выдёргивает из ножен шпагу. Странно. Вопль раненого драгуна перебивает все прочие звуки, но я отчётливо слышу лишь этот лязг, злой и оборванный, как последний всхлип флейты на похоронах неудачника по имени Эцель Вейс.

Ну вот и всё, Танцор, твой последний танец был грубым и неизящным. Всегда боялся, что перед смертью не успею прочесть молитву.

Он приближается ко мне с кривой усмешкой, и я кожей чувствую холод его клинка. Я улыбаюсь в ответ. И в этот миг на его шею падает кривое лезвие алебарды. Лицо аркебузьера становится по-детски обиженным, конопушки на щеках бледнеют. Он делает последнее усилие, чтобы взглянуть на своего убийцу, и мешком валится на пол.

Наверное, у меня в этот миг похожее лицо. Я не верю, что остался жив. А старик обессиленно сползает по стенке, тяжело дышит, лоб покрывают бисеринки пота.

– Ты спас мне жизнь, колдун…

Он не отвечает или не слышит из-за воплей раненого драгуна. Кинжал впивается в податливое тело, и крики смолкают. Потом я добиваю его дружка с разбитым лицом – кажется, все. Минус четыре. Бегло осматриваю тела.