Возвращения к любви

Просто катались на машине по городу, останавливались там, где хотели, и с удовольствием целовались. Потом снова куда-то ехали, находили скверы, парки, аллеи, останавливались, выходили из машины, прятались где-то от посторонних глаз и целовались, целовались, целовались.

Он не наглел, не старался прибегнуть к иным ласкам, ему в то время вполне достаточно было только того, чем они занимались. Григорий уже не так мало пожил, так называемой, «взрослой» жизнью, но ни разу за всю жизнь он столько не целовался за один вечер.

И ему это нравилось. Да не то слово – нравилось, он готов был этим заниматься до изнеможения, до конца жизни своей. И он чувствовал, что ею владеют те же чувства.

Но каждому дню, даже длинному июльскому, приходит конец. Начало потихоньку смеркаться. Они сидели в машине, Григорий целовал ладошку Инны, говорил какие-то глупости, она, как ему казалось, счастливо смеялась и свободной рукой трепала его голову. Ему снова захотелось страстно и крепко поцеловать ее.

Он прильнул к ней, он утонул во вкусе ее губ, ее язычка, голова снова пошла кругом. Он оторвался и неслышно, одними губами сказал:

– Поедем ко мне?

– К тебе?

– Да?

– Куда? К тебе домой?

– Нет, домой ко мне ехать далеко. В гостиницу.

Она сразу напряглась, не резко, но настойчиво освободилась от его объятий.

– Погоди… А ты что, не местный?

– Нет, я живу не здесь.

– А здесь что, в командировке?

– Что-то типа того.

Было уже темно.

Но он видел, как изменилась Инна в лице. Григорий не мог описать выражения ее лица, таким он ее еще никогда не видел.

– Нет, знаешь, вози к себе в гостиницу других, которых раньше возил.

– Да никого я не…

– Ты женат?

Григорий недолго молчал. Она настолько хороша, непосредственна, непорочна, что врать ей он просто не мог, язык его в фигу бы сложился, если бы он посмел ей соврать.

– Да, но…

– Помолчи! Причем здесь но.

Они недолго сидели молча. Он смотрел на Инну, на то, что еще мог видеть в темноте, она смотрела в окно.

Наконец она повернулась.

– Отвези меня, пожалуйста, домой!

– Но…

– Не надо ничего говорить, отвези, пожалуйста, и помолчим пока.

Григорий медленно ехал по почти ночным улицам города, внутри него образовалась пустота, он понимал, что, скорее всего, находится рядом с Инной последние минуты. И все, эту пустоту он уже потом ничем не заполнит. Она молчала, молчал и он.