Охота на королеву

– Да что тут такого, Гли? Это делают все мужчины нашего мира! Если ты спросишь своего отца, то узнаешь, что после исчезновения твоей матери, он тоже нашел ей замену и довольно быстро! Это даже не считается изменой! Я ведь не люблю Милаву, я люблю тебя!

– А она любит тебя?

– Кто?

– Милава твоя. Бедная женщина! Ты семь лет использовал её для своих потребностей, а теперь что?

– Что?

– А теперь что ей делать?

– Какой странный вопрос!

– Темный Бог тебя разбери, проваливай из моего дома!!! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!!!

Я решительно встала с сундука, открыла входную дверь и повторила:

– Уходи!

– Гли, да что с тобой?

– Уходи, Лука!!! Я не могу принять всё это.

Желаю тебе счастья с твоей Милавой!

Он медленно прошел мимо меня, окатив непонимающим взглядом.

– Гли, ты уверена, что поступаешь правильно?

Я кивком показала на открытую дверь.

И Лука ушел.

Просто ушел, словно и не приходил никогда, будто бы так и нужно.

– Гли, ты правильно поступила, – я осознала, что Уголёк что-то говорит мне спустя какое-то время.

 – Гли, очнись, ты можешь простудиться, сидя на полу у двери, уже смеркается.

Кот терся об меня тёплым чёрным боком.

– Скажи, Уголёк, ты всё это знал? Ты знал, что Лука – такой?

– Какой такой?

– Что он так легко впускает в свою жизнь других женщин, не рассматривая это как измену? Разве это правильно?

– Смотря что считать правильным, Гли. Император считает, что нарушать обещания, данные истинной, не проблема.

Я молча смотрела на сумерки в дверном проеме и мыслей не было.

Поступки и слова Луки казались мне предательством. Разве могут быть такие отношения нормальными? Почему мне никто не говорил, что мужчины так поступают?

Ах, да! У меня же не было матери, я росла с отцом и нянечкой.

Если Лука говорил правду, нянечка вполне себе могла заменить моему отцу жену.

О чем я только думаю!

– Не печалься, дорогая, – Бог появился внезапно, словно сотканный из темноты. Наклонив свою рогатую голову, он стоял, прислонившись спиной к двери.

Деревья не шумели, и вообще, на мир будто накинули покров молчания. – Не грусти, Гликерия. Ты не первая, кого удивляют такие поступки, и не первая, кто не может их принять.

Бог сел на порог, вытянув свои длинные ноги на ступеньках.

– О чём это ты?

Он шумно втянул ноздрями воздух, и также шумно выдохнул.

– Сдается мне, что клетка, в которой ты жила при отце, была еще уже и меньше, чем я предполагал.