Шипы диковинных цветов. Стихи

Джакомо Казанова

«Белеет парус одинокий»

на блюдце синем с алычой,

вареньем губ и тайной робкой

в постели жаркой маетой.

И лик мадонны над подушкой,

и рядом милое лицо…

И выпив счастье полной кружкой,

не приготовил он кольцо…

А где-то жёлтые тюльпаны

и там же горький шоколад.

В пустыне бог  подарит манну

и животворный дождь и град.

Плывёт зелёная ротонда.

И вдалеке – подножья гор.

И расцветают эдельвейсы,

селян приятен разговор.

И в полдень рядом у колодца

там трубадуры королей.

А во Флоренции Дуомо[5 - Собор Санта-Мария-дель-Фьоре, Дуомо, Флоренция. Архитектор: Брунеллески.]

и мириады голубей.

И очутившись в странном месте,

где нет ни времени, ни снов,

на коммунальной кухне тесно,

и посреди кухонный стол.

Амуры… множество рогов…

Опричники казнят стрельцов…

Там среди грязных казанов

сидит голодный Казанова.

И где ты милое создание?

Уже погас в партере свет.

Утих смущённый кашель на балконе.

И вдруг оркестра звук воскрес.

И вместе с ним волшебное сияние.

Оно казалось всеобъемлющим, как Бог,

в молитве обретенного восторга.

И был вселенной обозначен срок.

И обвенчалась музыка с молчанием.

Молчать всегда сложнее чем писать.

В поклоне пальмы – память урагана.

Держать тебя за руку и дрожать

от мысли что рука мне лжёт и лгала.

И в чёрном бархате чужих небес,

украшенных чужой улыбкой,

где сахарные кубики чудес,

и плавает из сказки золотая рыбка,

повиснет мой застенчивый вопрос…

И где же ты, прелестное создание,

умытое прохладой летних слёз,

и откровением сладчайших поз,

и горького, как яд прощания?

Мой вернисаж

Сирот приют и нищего ночлег

в краю замёрзших лебедей.

В оранжерее под стеклом

сто разноцветных орхидей.

и плавно солнце за окном

плывёт в объятия заката.

Ещё на улице светло,

но скоро сумерки наступят.

В кафе кофейный аромат,

горячий шоколад, и сливки, и эклеры,

а рядом Ниагарский водопад

и пар над ним как сновидение.

И снова светят фонари.

В саду сугробы, тишь и тени,

обледеневшие стволы

и миг потерянных  мгновений.

Мой вернисаж, моя мечта.

Мой позабывший утро вечер.

И моей старости тоска,

и заменить её ведь нечем.

И день за ночью, ночь за днём…

И новости за новостями.

И жизнь к стене прибила молотком

мои полотна ржавыми гвоздями.