Формула счастья. Сборник рассказов

– Что, я так жалко выгляжу?

– А я?

Он не думал, что его приглашение станет для неё оскорблением.

Она, не смущаясь, продолжала:

– Вы? Я вас не знаю совсем. Даже вспомнила с трудом. Кто вы, Степан?

– Мужчина.

– Не мой мужчина. Вы наверняка моложе меня. И у вас есть жена или любовница. Или и та, и другая. Есть работа, вы сами сказали. И дети, возможно, есть. Вы уже устали от всего этого, это видно по вашим глазам, Степан. Уж я вам совсем ни к чему.

– Откуда вы знаете?

– Несложно догадаться. В моей жизни тоже много что есть или было.

– Так есть или было?

– Что-то есть, что-то было, какая вам разница?

– Вы не угадали про меня. Я живу один. У меня никого нет.

– Какой вы…

Она растерялась. А что, собственно, удивительного? И она такая…

– Никого нет? Что это значит?

– Я не знаю, как объяснить. Никого нет, и всё. Мама умерла, жена ушла, детей не было, любовницу не нашёл пока.

– Так вы ищите любовницу?

– Ну что вы, Марина Эдуардовна. Это я неправильно выразился.

– А я подумала, вы делаете первый шаг.

– Извините меня, пожалуйста.

– Идите, Степан. Моё красное платье не повод для романа.

– Как скажете.

Степан оставил на столе деньги и визитку. Наверное, у неё получилось его обидеть.

– Я надеюсь, что вы позвоните. До встречи, Марина Эдуардовна.

Он встал и, тяжело ступая, направился к выходу.

Она смотрела ему вслед. Он был совсем не в её вкусе. Лишний вес, редкие волосы, плохая одежда. Ах, Степан… Красное платье, облепиховая водка, хорошая погода… Она повертела в руках визитку и тут же достала телефон.

– Счет или повторить?

– Ещё пятьдесят граммов.

Она прищурила глаза, номер телефона на визитке виден отчётливо. Она набрала номер.

– Слушаю вас. Алло, кто это?

Она сбросила вызов. Положила телефон на стол. Возможно, Степан догадается и перезвонит. Или решит, что это в выходной достают клиенты агентства недвижимости. Она выпила ещё водки. Телефон молчал. Она взяла сумку и пошла в дамскую комнату.

– Повторить? – спросил официант.

– Повторить.

ТОЛЬКО НЕ БУДЕТ БАБУШКИ

Мы стояли у храма. Я держала в руке четырнадцать гвоздик. Было тепло, но хмуро, казалось, что вот-вот пойдет дождь. Я не плакала. Но войти в храм, где стоял гроб, боялась. Мне было уже тридцать шесть, но я ещё никого не хоронила. Это была моя первая смерть. Хоронили бабушку.