Hиоткуда в Hикуда. Предсмертная Лирика. В редакции Павла Г. Сомова

Опять спросите – перед кем? Ответ простой и, наверное, мистический: перед космосом. Отец ушел в физику, философию и йогу. Он постоянно писал и искал, с кем поделиться своими мысленными открытиями. У него всегда был антураж: бывшие хулиганы-философы, собутыльники-спекулянты, какой-то парень Володя по кличке Летающие Тарелки, ну, и, конечно, моя мать, мой брат Юра, мой двоюродный брат Натан и я.

Под конец жизни отец остался один – наедине со Вселенной. И отчет пошел эмоциями, в стихах. В этом сборнике предсмертной лирики наблюдается уникальная интеграция его поступков, мыслей и эмоций.

Здесь все им осознанное и перечувствованное, все, что упало и утаилось осадком на дне его души, переплетается в гордиев узел неортодоксальной личности.

«Неортодоксальной?» – спросите. Да, на мой неизбежно субъективный взгляд. Отец был уникален – он мог дать по зубам, не вставая с табуретки, и мог за пять минут парой фраз полностью перелопатить все ваше мировоззрение. Он не мог только одного – лелеять созданные им же мосты отношений.

Как последний партизан, он постоянно подрывал путеводные рельсы, по которым гоняет туда-сюда, из черепа в череп, неразделимая вселенская душа.

Отец, с сигаретой в зубах, стенографировал свою душу, печатая на машинке. И до последнего момента, с трубкой искусственного дыхания в горле, пытался прорваться куда-то туда, туда, откуда все возникает и куда все возвращается. Он умер и не умер. Он не верил в смерть сознания, так же как и не верил в его рождение. Я согласен с ним – субъективность не умирает.

Поскольку отец относился к своим стихам, как к сигаретным бычкам (не оглядываясь, выкидывал, как выкуренные эмоции), он не давал им названий. Названия мои. Почему по-английски? Не знаю. Так захотелось.

Павел Георгиевич Сомов, Питтсбург, США

Г. А. Сомов о поэзии

Пару слов по поводу моей поэзии. На мой взгляд, вообще нет ни прозы, ни поэзии. Есть личность. И есть два способа ее самовыражения. Не параллельных, но и не пересекающихся. Как два типа восприятия мира и самого себя в нем.

Два потому, что сам человек двойственен. Две разные реальности одного и того же сознания. Вот и живешь – то в той, то в этой. В обеих сразу – не получается.

Не «логика» или «рифмы», а именно две реальности. И одну не выразить в другой: не выражевываются. А потому каждая говорит только от своего имени.

Главное – было бы что сказать. А все остальное не существенно.

Момент Истины (один из многих)

Вместо вступления (от Г. А.