Забытая тайна

– Чего ты мямлишь? Тебе дана работа, и будь добр выполнить ее в срок, я столько денег потратил на твое обучение и содержание. Что ты сумел перевести, покажи? – чуть успокоившись, приказал отец.

Арсений подъехал к столу, достал лист со вчерашней работой и протянул отцу. Тот быстро пробежал глазами написанное.

– Что это за бессмыслица? Мне необходим связный текст, а это какая-то абракадабра, набор слов, – недоуменно спросил он, внимательно глядя на сына.

– Я пока не могу понять, строки переводятся легко, а смысла нет вообще, слова читаются, будто каждое само по себе, – терпеливо объяснял Арсений.

– Как это может быть? Мне нужен понятный текст, мне нужно знать, что в этой книге, ее смысл, я всю свою жизнь положил на нее, а ты спишь до обеда! Посмотри, который час, – чеканя каждое слово и тыча тонким пальцем в настенные часы, говорил отец.

– Я все понял, отец, – тихо ответил Арсений.

– Даю тебе еще месяц, я обязательно приеду и сам проверю, по телефону ничего толком от вас не узнаешь, – пристально взглянув на Арсения, сказал он.

Старый хозяин с шумом бросил бумаги на стол и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Он быстро прошел на кухню, ногой подвинул тяжелый стул к окну и сел. Успокоиться он не мог, его огромные глаза с тяжелыми нижними веками налились кровью, казалось, нос стал длинней и тоньше, он внимательно смотрел на дядьку.

– Иваныч, мне с тобой поговорить надо, – серьезно сказал хозяин.

Дядька молча сел за стол, сложив сморщенные, обветренные от работы руки перед собой.

– Зачем ты лист с алфавитом принес? И где ты его взял? – спросил хозяин.

– На чердаке нашел, рама от ветра разбилась, полез ремонтировать и нашел, – без тени смущения ответил он.

– Идиота из меня не делай, ты в комнату ходил? – продолжал допрос хозяин.

– Что вы, откуда у меня ключи? Говорил я вам – все сжечь надо, найдет он, тогда все, – умоляюще сказал Иваныч.

– Чего он найдет? Калека он, да и глуп, как пробка, что он без нас делать будет? Он же котенок слепой в миру, людей не видел, только и знает, что переводы свои.

– Двадцать пять лет прошло, а вы все успокоиться не можете, – покачал головой дядька, внимательно глядя на собеседника.

– Проклятие это мое, наказание на всю жизнь, клеймо огненное на душе моей, – тихо ответил Иннокентий Витальевич, быстро встал и подвинул стул к столу.