Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

Штаб отряда располагался в кабинете директора школы, выходившего в огромное помещение учительской.

Первое же заседание штаба было организовано в этом кабинете, куда был перенесён заблаговременно ящик коньяку и прочие дефицитные продукты, приобретённые в Москве на собранные деньги студентов отряда.

Большой директорский стол был накрыт по первому разряду московских ресторанов.

Первая пара бутылок уже служила успеху отряда. Красуясь этикетками дорогого коньяка, она венчала калейдоскоп блюд с ловко нарезанными кусочками колбасы, рыбы, охваченных зелёным пламенем лука и ещё дышавших базарной свежестью петрушки, укропа и салата.

Огромный чугунный казан дымился среднеазиатским пловом, щедро расточая одуряющий, головокружительный дух вековечной степной сытой праздничности и торжества, неожиданно перекочевавшей на Крайний Север. Серебрящееся по-восточному орнаментированное чеканкой в духе ганчо блюдо, прилетевшее с ребятами из Усть-Каменогорска, было доверху наполнено свежими фруктами – дарами Средней Азии, деревянное, сувенирное, с хохломской росписью – ягодами клубники и малины, сушёной дыней и виноградом.

В штабе оказались командир и четыре бригадира, двое из которых были Усть-Каменогорцы, друзья Карима: Алик Бражных и Насреддин Хассанов. Двое других – старые приятели, сокурсники и постоянные бригадиры ССО, которыми руководил Гайсанов, начиная ещё с первого курса: Сергей Долгополов и Вадим Каратаев.

– Первый тост – За командира! – предложил, как только открыл заседание штаба Сергей Долгополов, разлив янтарную жидкость долин Арарата в привезённые им с собой нидерландские стограммовые с затейливыми позами обнажённых красоток стаканчики.

– Сергей Павлович, доложи-ка, как обстоят дела в договорной шарашке, – аккуратно закусывая сухой дыней коньяк, попросил Долгополова Карим.

– А никак, – ответил тот, с удовольствием крякнув в опрокинутый стаканчик, из которого стекала последняя капля на засахаренную лимонную дольку, традиционно используемую Сергеем после рюмки коньяка и после слов, говариваемых им в таком случае: «По рецепту самого царя-батюшки, «Мы – Николай – второго».

– Не понял, – остудил его Карим.

– Что повторить?! – играл картинным недоумением Долгополов, оседая глубже за столом, словно показывая как значителен его вес в отрядных делах.

– Серый, Серый, пока не окосел, доложь, доложь, – увещевая друга, повелевал Гайсанов.

– Так, Султанович, после первой не докладывают. Выпьем по второй.

Выпили по второй.