Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

 – Птички залётные… Вон там, на третьем этаже, в спортзале… Потренируйтесь малость…

– Скажи-ка, дядя, где нам устроиться на ночлег? – нетерпеливо заскулил пропустивший эту фразу мимо своих ушей Владимир Щчук.

– Ишь ты «На ночлег». Ты что спать прилетел? День только начинается. А я и сказал, там, в спортзале оставляете вещи и быстро на работу, – ещё раз показал рукой в сторону школы Долгополов.

– Где это, где? – продолжил издеваться и Щчук.

– На третьем… Ну, что в третий раз молебень отслужить? – присылают сосунков, – отрезюмировал и Сергей Долгополов.

Вновь прибывшие, не искушая больше терпение бригадира, зашагали по хлипкому деревянному настилу, петлявшему между свай и болотц. Благополучно миновав то ли бескронную рощу железобетонных стволов, то ли зыбкую спину, ощетинившегося армированными иглами, гигантского дикобраза, студенты прошли в школьный двор. На квадратном бутобетонном столбе сиротливо поскрипывала перекошенная половинка ворот. Вторая же валялась в стороне, искорёженная, вырванная вместе с петлями из второго столба, напоминая всякому входящему в школу, что здесь подрастает и пробует свои силы новое поколение, ищет и смело открывает свои ворота в мир.

За южным крылом П-образного здания они вошли в восточном торце в тамбур с потрёпанными не менее ворот дверями, поднялись на третий этаж также по разбитой и заваленной партами, книгами и картами лестнице.

Физзал (так обозначала надпись над дверью это спортивное помещение баскетбольных размеров), помещался, действительно, на третьем этаже.

С трёх сторон его освещали трёхрамные окна. Отныне ему суждено было на целое лето приютить тридцать три молодца ССО «Эфиоп».

Выбрав себе места из тридцати трёх аккуратно заправленных раскладушек (всё-таки ждали приезда и последней группы), ребята привели себя в порядок и поспешили в столовую.

Там уже вовсю работали челюстями первопроходцы.

Вновь прибывшие, мягко говоря, тоже хотели есть. На первое им дали в железных чашках нечто горячее и дурно пахнущее, вроде собачьей похлёбки.

На второе в ту же чашку был брошен комочек каши, именовавшейся почему-то пловом.

Олег Батурин, глотая его с трудом, высказался:

– Говорят первый блин комом, а тут пловом давимся, значит не так уж и плохи наши дела.

– Лучше фунт каши, чем фунт лиха, – успокоил его Володя Чирикин, остролицый, кареглазый, подвижный, как юла, боец из бригады дорожников.

– У бойцов в желудках смеха больше чем каши, – проиронизировал Олег у окна раздачи.