Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

И здесь могут погибнуть, и даже не трое?

– Это как?

– А так! Владимир, Витальеро, да и я – уже трое. Владимир – скромнейший из скромнейших патрициев, владеющий миром и постоянно мечтающий овладевать и антимиром. Он уже приготовил вам капкан. Поберегитесь. Ведь мир и антимир – это, как известно, аннигиляция.

– Спасибо, Олег! Спасибо за предупреждение. Я не Кассандра, но не вижу себя в капкане Владимира, – насмешливо и игриво проговорила Анжела, отстраняясь от Владимира, давая понять, что отвергает притязания Грайчихина, уже явным орлом взлетевшего над всеми и готового вонзить острые когти в почти пойманную жертву.

– Вот и есть уже один! – воскликнул Виталий Сергеевич.

– Всё гибнет, всё рушится! Сколько раз я себе говорил, что надо владеть мне и адом, – не сдаваясь, смеялся Владимир. – Да не верьте вы им, Анжелика. Я совсем не тот, за кого они меня выдают.

– Да, да. «Шеф, всё пропало!» – зовите его просто Грач, а ещё проще – Грачик, – издевательски приземлил трагедийно взлетевшего Грайчихина Виталий Игнатов.

 – А грач, как известно, птица перелётная. Так что имейте в виду, лучше синица в руках, чем грачик в небе.

– По его атаке он, скорее ястреб, если, как вы говорили, не Птеродактель, – бросила с очаровательным придыханьем Анжела, лукаво сдобрив своё сравнение испуганно вспорхнувшими глазами и разбежавшимися в улыбку губами.

Анжела Алкина чувствовала себя как на сцене. Она видела, как внимательно и удивлённо рассматривают её ребята, несколько минут назад ещё не допускавшие и мысли о возможности существования в такой дали от Москвы редчайшей гармонии женской красоты и ума девушки, легко и достойно вступившей в спор-игру со студентами и даже профессором столичных вузов.

В одних глазах она читала смену настороженности первого знакомства лёгким непониманием и неприятием её давящей красоты, и боевитости речи, в других глазах, наоборот, её предсказанное появление и вторжение в их жизнь против их воли и против её желания, тоже вызывало очарование ею и растущее внимание к ней.

И особенно жгучим, как показалось Анжеле, горящим взглядом обдавал её Олег, остроглазость которого, наэлектризованность подчёркивалась и усиливалась с каждой минутой. Щетинящаяся борода и короткая стрижка барометром выдавали силу заряда, переполнявшего Олега. «Настоящий гладиатор!» – подумалось ей, поймавшей себя и на своём внимании к нему.