Счастливой быть не запретишь

Не было даже в первые годы семейной жизни, даже в медовый месяц! Только повседневная суета, походы в кино по субботам, помощь родителям… но не романтика или просто нежность. А так хотелось чувствовать объятия мужа не только ночью, а просто так, мимоходом, при встрече после работы.

Как я хочу, чтоб ты меня обнял —

Не по-мужски, когда желанье хлещет,

А как партнёр, как чувствующий меня —

Мне однозначно сразу станет легче.

Таня несколько раз пыталась поговорить с любимым Пашенькой, но тот отмахивался, шлёпал её по пятой точке и говорил, что всё это ерунда, главное – здоровый секс и вкусный ужин.

– Вот и вся нежность, Танюха! А эти твои сюси-пуси – для малолеток. Ты что же хочешь, чтобы мы с тобой на улицах целовались? Так у нас дом есть, своя постель, зачем по углам обжиматься?

«А ведь и правда, – думала в такие моменты Татьяна, – что я себя накручиваю? У меня замечательный муж, всё хорошо. А нежность… ну что от неё толку? Переживу». Однако воспоминания всё чаще стали уносить её в детство и юность, в родительский дом.

Таня вспоминала, как папа, возвращаясь с работы, обязательно чмокал маму в нос, а она смешно смущалась и теребила его по лысеющей макушке. Девушка тут же отгоняла прочь эти картинки из прошлого, чтобы не травить душу.

Павел много работал, стал заместителем директора фирмы. Домой добирался только к вечеру, усталый и раздражённый, и требовал к себе внимания.

– Я хочу приезжать и не греть себе ужин! У меня есть жена, это её обязанности, – не раз говорил он. – И я хочу, чтобы она меня встречала с работы, а не являлась последней.

Таня не спорила, ей нравилось радовать Пашу разными блюдами, тем более что поесть он был большой любитель. Огорчало только то, что муж не спешил делать что-то приятное в ответ.

– Мама, может быть, я что-то сама не так делаю? Вроде бы стараюсь уют в доме поддерживать, не ною, если мне плохо. А Пашка… он хороший, только как-то больше о себе думает.

– Да эгоист он, Танечка, вот и всё.

– Но я его люблю…

– Сможешь его изменить – меняй.

Не можешь – терпи, раз любишь, – вздыхала Ирина.

– Я и терплю. Но иногда тоже хочется хоть чуточку побыть центром Вселенной. Чтобы обсуждались не его договоры и поставки, а мои заботы. Пашка сразу зевать начинает, когда я о кафедре речь завожу. Друг – это тот, кто с нами о нас говорит, сказал кто-то умный. Может быть, и я дождусь? – с улыбкой иронизировала она.

* * *

Жизнь шла своим чередом. Таня продолжала писать курсовые и дипломные работы.