Переплетение жизненных дорог

 – Но огромное спасибо твоим папе с мамой, и бабушке тоже привет передашь…

У входа в бар безнадёжно топталась небольшая толпа человек в пятнадцать, с тоской поглядывая на массивные двери и внушительную фигуру швейцара, монументально и незыблемо стоявшего на защите интересов треста столовых и ресторанов со взглядом, устремлённым поверх голов страждущей публики куда-то в далёкое и светлое коммунистическое будущее или в такое же далёкое, но тёмное буржуазное прошлое. Селиванов пробрался через толпу и, вложив три рубля в ждущую ладонь, сказал взрослым голосом:

– Жанну позовите, пожалуйста.

Страж интересов общепита, кожей ощутив бархатистость трёхрублёвой купюры, очнувшись, враз подобрев, с достоинством кивнул головой и исчез за дверью. Он вернулся с одной из официанток, которая и была Жанна. Вовик объяснил ей, от кого он пришёл.

– Да, мне Сашка о тебе говорил. Ну, быстренько заходите, а то сейчас и вас, и меня затопчут. Кузьмич, держи двери…

И Кузьмич своей квадратной фигурой прикрыл образовавшийся проход, куда проскочили Вовик с Леной.

Жанна посадила их за столик, где уже отдыхали парень с девушкой.

– Вот здесь можете час посидеть, а потом к стойке пойдёте. Ко мне люди к восьми подойдут. Что будете заказывать?

Они взяли по коктейлю, по пирожному и по чашке кофе. В баре стоял дымный полумрак, пронизываемый лучами и пробиваемый вспышками светомузыки. Пружина веселья только начинала раскручивать этот длинный субботний вечер, обещающий всем вместе и каждому по отдельности всё то, что только можно себе представить и осуществить в состоянии пьяной вольной отвязанности.

Публика в баре была в основном в возрасте от 20 и до 40 лет. Все хорошо одеты, в фирменных шмотках, на девицах много косметики и золотых украшений, у мужчин на руках дорогие часы и массивные золотые перстни. Ребята с интересом смотрели по сторонам, попивая коктейли, заедая их пирожными и постепенно проникаясь особой атмосферой заведения.

– Мне к 22:00 надо дома быть, завтра рано вставать, надо заниматься, – сказала Лена.

– Даже в воскресенье не отдыхаешь?

– Я, Володя, сейчас «по уши в языке», и так до момента, пока моя фамилия в списках поступивших не нарисуется.

Вовик засмеялся такому ёмкому словосочетанию и сказал:

– Я слышал, что у тебя отец в универе работает, так чего ты боишься, что не поступишь? Тебе вообще чего бояться? Тебе в армию не идти, если что…

– В армию не идти, это точно.