Шрамы как крылья

Моей-то комнаты уже нет, а в этой хранятся воспоминания, которые не забрал огонь. Кровать, на которой мы спали вдвоем, когда я оставалась ночевать. Стол, за которым Сара безуспешно пыталась научить меня правилам макияжа. Да те же самые обои с бабочками – под пурпурным крылом одной из них мы мелко-мелко написали свои инициалы.

– Это она? – Пайпер указывает на фотографию Сары в танцевальной юбке и с изящно поднятыми над головой руками.

– Да.

– Красивая.

На фотографии длинные белокурые волосы Сары струятся по ее точеной, как у матери, фигуре.

Кузина принадлежала к той породе девушек, которых хочется ненавидеть за их красоту, но не получается – такие они милые. Мы различались, как Барби деревенская и Барби городская – так называл нас Гленн, но нас объединяла любовь к выступлениям. В детстве каждое лето я таскалась за Сарой в танцевальный лагерь, а она терпела ради меня театральный. Во время ее концертов я всегда сидела в первом ряду, а она не пропустила ни одной моей премьеры.

– Это ее или твой? – Пайпер указывает на большой, во всю стену, постер фильма «Лак для волос», который Кора купила на гаражной распродаже.

– Мой. Я раньше участвовала в мюзиклах, – говорю я небрежным тоном, словно мои родители не были заядлыми театралами и я не выросла на бродвейских шоу.

Это была другая жизнь, в которой внезапные танцы и счастливые финалы не только возможны, но и ожидаемы.

Но в какой-то момент наступает миг прозрения, и ты осознаешь, что жизнь – не мюзикл.

– А это ее или твой? – взяв с комода оплавленный колокольчик, спрашивает Пайпер.

Некогда блестящий, теперь он покрыт с одного бока черно-зеленым нагаром, но, по мнению Гленна, это единственное, что можно было забрать с «места происшествия». Я верю ему на слово – мне меньше всего хотелось видеть пепелище на месте бывшего дома.

– Моей мамы. Так что теперь мой.

Пайпер возвращает колокольчик на комод и берет фотографию, где я стою на сцене в съехавшем набок парике и розовом пиджаке в роли Риццо из «Бриолина»[1 - «Бриолин» (англ.

Grease) – один из самых успешных бродвейских мюзиклов. В центре сюжета любовная история между бриолинщиком Дэнни Зуко и отличницей Сэнди Дамбровски в выпускном классе чикагской школы.]. Мама обнимает меня, а отец показывает два поднятых вверх больших пальца, пародируя крутых парней в кожаных куртках из все того же «Бриолина».

– Твои родители тоже умерли? – Пайпер выжидательно смотрит на меня.

Я до сих пор не понимаю, каких слов ждут от меня люди.