Короче! Я из Сочи. Том 2

Любовь Васильевна была поражена. Наташа в своей тетрадке описывала жизнь девочки Оли, пропавшей из детского дома много лет тому назад, когда она – Люба – только начала здесь работать. Точность описания была фантастической. Совпадало практически всё: и папа-военный, и сестрёнка, и богатая трёхкомнатная квартира. И даже зелёная машина, на которой уехала девочка. Конечно, была и авария, из-за которой Оля сначала попала надолго в больницу, а затем в детский дом. «Ты скажи мне, Наташа, – расспрашивала юную писательницу мама Люба.

 – Кто тебе рассказал о девочке Оле, о её родителях, о её исчезновении?» – «Никто! Это я сама всё придумала. Мне кажется, что я всё знала всегда, и это как будто про меня», – отвечала Наташа. Девочка, сама того не осознавая, говорила неправду. Она ничего не придумывала. Часто она не знала, что будет с Олей в ближайшее время. Всё выяснялось, когда Наташа брала ручку и садилась писать. Она становилась в эти часы простым исполнителем своего вдохновения. Так она сама считала.

Встревоженная Любовь Васильевна даже отвела девочку к детскому психологу.

Она подробно рассказала врачу о Наташе, о её безукоризненном поведении в детском доме и в школе, о её странных записях в дневнике и о пропавшей давно девочке Оле. «Я считаю, что детки, попадающие к нам, а особенно те, которые никогда не видели родную маму, не смогли заполнить ячейку памяти – главную, от которой зависит вся дальнейшая жизнь человека. Понимаете, – говорила Любовь Васильевна врачу, – они всю жизнь живут без маминого голоса, который они слышали, пока были в мамином животе. Где-то внутри они так и остаются на всю жизнь чистыми, как ангелы, даже если и совершают греховные поступки или живут как великие грешники. Они ангелы – мои детки!» – «Конечно, вы правы, но, Любовь Васильевна, если будете так эмоционально переживать за каждого своего подопечного, вас надолго не хватит, и вы сами можете скоро оказаться моей пациенткой. Хотя я понимаю. Как можно без сердечной боли смотреть, как они растут. Сколько у вас детей, столько раз вы и мама, – отвечал психолог.  – А девочка хорошая, умная. Не по годам развита. Им всем, вашим ангелам, в жизни досталось, потому раньше других и взрослеют. Удивительный, конечно, случай, но объяснить его невозможно. Не наносите ей травму, отдайте тетрадку – пусть пишет, но понаблюдайте за ней. Может, действительно писательница будет и, глядишь, книжку с автографом подарит.»

Почти каждый день в комнате Наташи собирался «литературный кружок».